Чтение онлайн

Каждая объективная возможность имеет по величине отличное от нуля основание. «Величина основания возможности характеризует близость возможности к превращению ее в действительность; возможность, имеющая большее основание, более близка к своей реализации» [279] .

При достижении определенной величины своего основания возможность превращается в действительность. Следовательно, для каждой возможности имеется некоторый количественный интервал значений ее основания. В рамках этого интервала в определенное время каждая возможность имеет определенное значение величины своего основания, что обычно называют мерой возможности. Эту меру возможности и выражает категория вероятности. Определение меры возможности, т. е. вероятности, имеет большое методологическое значение в конкретных исследованиях. Поэтому в наше время интенсивно расширяется поле применения вероятностно-статистических методов при изучении систем большой сложности, где особенно необходимо выявить возможности и их вероятности [280] .

Возможность появления того или иного явления уменьшается или увеличивается в конкретных условиях. Именно поэтому «абстрактная» возможность может превращаться или не превращаться в реальную. При отсутствии жестко определенной границы между «абстрактной» и реальной возможностями в конкретных условиях различие между ними тем не менее объективно существует и должно учитываться человеком в его практической деятельности.

«Абстрактная» возможность отличается от невозможности. Невозможное не соответствует законам объекта, а потому и «не допускается» ими. Именно потому, что существует, например, объективный закон сохранения энергии, тщетны попытки создать вечный двигатель. Существование объективных законов передачи информации не позволяет нарушить так называемое «золотое правило» теории информации: во сколько раз выиграешь в полосе частот, во столько раз проиграешь в длительности передачи. Отсюда следует, что невозможно сузить полосу частот при сохранении той же скорости передачи информации. Но абсолютна ли грань, отделяющая возможное от невозможного?

Рассмотрим следующую историческую ситуацию. В течение долгого времени алхимики искали «философский камень», чтобы с его помощью превращать простые металлы в благородные. Это, как известно, не увенчалось успехом, а с развитием химии было доказано, что такой процесс невозможен в силу законов химических превращений. Однако в настоящее время в ходе радиоактивных превращений при бомбардировке атомов неблагородных металлов обнаруживаются случаи превращения их в атомы благородных металлов. На первый взгляд может показаться, что речь идет о превращении невозможного в возможное.

В действительности превратить «химическим» путем, например, свинец в серебро по-прежнему невозможно, но это можно сделать «физическим» путем. По существу во втором случае мы имеем дело с другим объектом, с другими возможностями (в «химическом» объекте действуют одни законы, в «физическом» другие). Отсюда следует вывод, что невозможное в определенных условиях, в сфере действия определенных законов, так и остается невозможным, но в новых условиях, в сфере действия иных законов, невозможное становится возможным [281] .

Для перехода возможного в действительное необходимы два фактора: действие объективных законов и наличие определенных условий. Первый фактор создает возможность, второй — реализует ее. В объекте происходит их противоборство. Пока нет полного набора благоприятных условий для реализации определенной возможности, она не может перейти в действительность и существует вместе с другими возможностями. В силу того что материальный объект имеет множество возможностей, изменению объекта присуща некоторая неопределенность. Законы определяют лишь спектр допустимых возможностей, но не реализацию строго определенной возможности; последнее зависит от ряда внешних и внутренних факторов.

В природе процесс реализации возможностей протекает стихийно. Благоприятные условия для реализации той или иной возможности складываются далеко не всегда, поэтому существование объектов определенного типа здесь связано с их массовостью. Так, треска мечет миллионы икринок, из которых лишь считанные единицы развиваются во взрослые рыбы. В природе, преобразуемой человеком, дело обстоит иначе. Люди могут создавать такие условия, при которых реализуются одни возможности и не реализуются другие. Яркий пример этому — деятельность по выведению новых разновидностей растений и животных. При воздействии человека на природу процесс превращения возможности в действительность опосредован сознательной практической деятельностью людей.

Еще большую роль сознательная деятельность людей играет в процессе превращения возможности в действительность в ходе общественного развития. Реализация возможностей, возникающих на основе действия объективных законов общества, в большой степени зависит от субъективного фактора. Субъективный фактор в обществе — это сознательная деятельность людей, их воля, энергия, политическая зрелость, организованность. Реализация той или иной возможности зависит от сознательной, целеустремленной деятельности людей. Так, сознательные выступления народов против войны играют важную роль в реализации возможности предотвращения новой мировой войны. Субъективный фактор только тогда способен играть роль решающего условия в превращении возможности в действительность, когда он правильно отражает объективные тенденции, закономерности общественного развития, соотношение объективных сил.

Каковы же способы превращения возможности в действительность? Чтобы ответить на этот вопрос, рассмотрим категории необходимости и случайности.

В истории философии были предложены различные понимания категорий необходимости и случайности. Объективные идеалисты, как правило признавая необходимость, объявляли ее проявлением «мирового разума». Субъективные идеалисты считали необходимость логической категорией, вносимой в мир мышлением [282] . Материалисты признавали объективное содержание категории необходимости, однако случайность домарксистские материалисты понимали как гносеологический феномен.

Так, еще Демокрит утверждал: «Люди измыслили идол [образ] случая, чтобы пользоваться им как предлогом, прикрывающим их собственную нерассудительность» [283] . Аналогичную позицию занимали Спиноза и Гольбах [284] .

Отождествление необходимости с причинной обусловленностью, отрицание беспричинных явлений приводили к выводу, что в мире все необходимо, а случайность — результат незнания. Как известно, Энгельс подверг резкой критике эту точку зрения [285] , которая применительно к человеческой деятельности естественным образом приводила к фатализму: раз все в мире необходимо, раз все, что происходит, должно быть именно таким и иным быть не может, следовательно, все предопределено и человеку остается пассивно плыть «по воле волн».

Но среди представителей метафизического материализма были сторонники и той точки зрения, что в мире все случайно; необходимости отказывалось в объективном существовании, в лучшем случае она рассматривалась как логическое понятие. Эту точку зрения в философии Нового времени проводили представители иррационалистического направления. Так, Шопенгауэр отрицал объективную необходимость; мир, утверждал он, — это результат действия стихийной, слепой, бессознательной силы, а потому в мире нет ничего закономерного, мир — хаос случайностей. Следствием этой концепции также являлось фаталистическое отношение к миру; человек бессилен что-либо изменить в мире. Крайности сошлись.

Критики метафизического материализма по проблеме понимания необходимости и случайности подчеркивали причинную обусловленность как необходимых, так и случайных явлений. Еще Аристотель, определяя необходимость как «невозможность быть иначе», а случайность как то, что «может обстоять так, а может обстоять и иначе», писал: «Для случайного нет никакой определенной причины, а есть какая попадется, т. е. неопределенная» [286] . О причинной обусловленности случайности говорил и Гегель. Но как понимать причинную обусловленность необходимого и случайного?