Чтение онлайн

Когда я все натягивал, каждое движение было скованным, мои мышцы не привыкли делать ничего, кроме как валяться без дела. Боль в животе становилась невыносимой с каждой регулировкой, но я стиснул зубы и продолжал идти. Пока я возился со штанами, моя рука наткнулась на что-то в кармане — перочинный нож. Рукоять была изношена от использования, но лезвие выглядело достаточно острым, чтобы пригодиться.

Я ухмыльнулся, чувствуя, что судьба только что преподнесла мне маленький, но приятный подарок. Уверен, что, черт возьми, найду этому хорошее применение.

Как только я оделся, напряжение немного спало, но боль в животе не отпускала. Мне потребовалась секунда, чтобы успокоиться и сосредоточиться. Как только я потянулся к двери, из коридора донеслись голоса, становящиеся громче с каждой секундой. Чертовски подходящее время. Я выругался себе под нос и забрался обратно в кровать, натягивая простыни до подбородка, пытаясь выглядеть так, будто на мне не одежда мертвеца.

Я в отчаянии сжал кулаки, прислушиваясь к приближающимся голосам снаружи. Мне не нужно было это дерьмо прямо сейчас.

— Дилан, я не хочу видеть тебя прямо сейчас, — непреклонно сказала женщина.

— Пожалуйста, просто дай мне шанс объяснить, — умолял какой-то парень, и его голос звучал чертовски жалко.

— Не сейчас, не здесь. Дай мне немного пространства.

Он был настойчив, без сомнения. Он ответил, его голос звучал немного разочарованно.

— Ну же, детка, — сказал мужчина таким тоном, словно изо всех сил старался сохранять спокойствие.

Со стороны двери донесся громкий стук, за которым снова послышался женский голос.

— Я слышала достаточно твоих оправданий! — выплюнула она.

— Черт возьми, женщина, я не уйду, пока ты меня не выслушаешь! — Его разочарование переросло в гнев, разговор становился чертовски жарким.

То, что началось как спор на расстоянии, постепенно перерастало в ожесточенную конфронтацию.

— Не прикасайся ко мне! — закричала она.

Затем дверь распахнулась, и кто-то ворвался в комнату. Дверь захлопнулась за ними, запершись с резким щелчком. Я сидел неподвижно, притворяясь спящим, и комната теперь была погружена в темноту, если не считать слабого свечения неоновой лампы, отбрасывающей тени.

Мой взгляд переместился на женщину, которая только что вошла, ее огненно-рыжие волосы были собраны сзади в неряшливый хвост, а выражение лица кричало об опустошении. Впервые с тех пор, как в меня выстрелили, я не был полностью поглощен своей болью, и, конечно же, я должен был заметить ее.

Плохая, блядь, идея.

Ее глаза были налиты кровью, она явно была измучена, но именно ее наряд заставил мою кровь биться быстрее совсем по другой причине. Эта обтягивающая майка облегала ее изгибы, демонстрируя каждый дюйм ее тела, а шорты облегали бедра, выставляя напоказ длинные, стройные ноги. Все, о чем я мог думать, — это о том, как эти ноги обвиваются вокруг меня, пока я трахаю ее до бесчувствия.

Дело было не в ней. Это был чистый голод по прикосновениям, близости в адской дыре, где кровь и пот были единственными постоянными. Но прямо сейчас, когда она была в таком состоянии, я не мог игнорировать это притяжение. Мой пристальный взгляд задержался на изгибе ее плеча, ключице, затем непрошеный скользнул вниз, к тому, как ткань облегала ее грудь. Я знал, что не должен позволять своим мыслям уходить туда, но ее рубашка с глубоким вырезом, эти обнаженные бедра, то, как она двигалась, небрежно перенося вес — это пробудило во мне что-то первобытное.

Я не мог перестать пялиться, представляя все то, что я бы с ней сделал, в моей голове бушевали грязные мысли. Желание опустошить ее, заявить на нее права было сильным. Боже, было бы так легко протянуть руку, позволить моим рукам нащупать те изгибы, на которые я украдкой поглядывал уже несколько дней.

Но я заставил себя засунуть его подальше, продолжая прятать под одеялом. Сейчас было не время, и уж точно, черт возьми, не место.

Затем ее рыдания прорвались сквозь мой наполненный похотью туман, возвращая меня к реальности. Она была в ужасном состоянии, слезы текли по ее лицу, и это подействовало на меня, как холодная вода. Дело было не во мне и не в моих желаниях. С ней происходило какое-то серьезное дерьмо.

Как бы я ни старался, я не мог заставить себя беспокоиться. Да, от ее слез мне было неловко, но я не собирался внезапно разыгрывать героя или утешать ее. Нет, я просто ждал, когда она либо уйдет, либо возьмет себя в руки, чтобы я мог приступить к своим планам. Все, что сделал ее эмоциональный срыв, — это испортил мне настроение, мои желания отошли на второй план.

Я не чувствовал к ней никакой симпатии или связи. Я просто хотел, чтобы она либо отвалила, либо позволила мне сосредоточиться на том, что я должен был делать дальше. С чем бы она ни столкнулась, это была не моя проблема.

Я наблюдал, как Рыжая, женщина, которую я теперь узнал, прошла через комнату, как будто ей было наплевать на весь мир. Она направилась прямиком к медицинскому шкафчику, открыла его ключом и схватила тюбик с таблетками. Без колебаний, без стыда. Просто отправила одну в рот и отвернулась, как будто она только что не накачала себя лекарствами посреди того дерьмового шторма, с которым ей приходится иметь дело.

Поверь мне, Рыжая, я был там и делал это.

Быстрое решение более серьезной проблемы.

Ну, похоже, она не оставила мне выбора.

Я выбрался из кровати, морщась от боли, разрывающей внутренности, двигаясь так тихо, как только мог. Я подобрался близко, очень близко, подкрадываясь к ней сзади. В тот момент, когда она обернулась, я прижал перочинный нож к ее горлу, ровно настолько, чтобы она почувствовала опасность. Ее глаза расширились, на лице отразился страх, но она сдержалась. Никаких криков, никаких резких движений. Умная девочка.

— Привет, док, — яростно прошептал я ей на ухо, мой голос походил на низкое угрожающее рычание.

Мне было насрать на ее чувства. Я схватил ее за плечи, развернул и прижал спиной к стене, сильнее прижимая нож к ее шее. Она напряглась, и я почувствовал, как напряглось ее тело, инстинкты говорили ей бежать или драться. Но она знала лучше — сопротивление мне только ухудшит ситуацию.

Я приблизил свое лицо прямо к ее, глядя ей прямо в глаза холодным, ничего не выражающим взглядом.

— Ты будешь делать, как я говорю, — прошипел я, угроза повисла в воздухе. Ей не нужно было, чтобы я объяснял это. Она знала.