Чтение онлайн

Она замолчала, ее взгляд был прикован к проплывающему за окном автомобиля пейзажу. Серьезность ситуации тяжело повисла в воздухе, и казалось, что слова могут сделать все возможное, чтобы ослабить напряжение между нами.

Я вздохнул, переключая свое внимание на дорогу впереди, понимая, что сказать больше нечего.

Но красная, безрассудная проблема все еще сохранялась.

Как, черт возьми, я собирался объяснить это дерьмо своему начальству?

_______________________

Фары прорезали ночь, открывая взору участки каменистой местности и бесконечный песок. Афганский пейзаж простирался, как бесплодная пустошь, слабый свет луны не освещал его.

Ветер шептал в окнах, донося откуда-то издалека запах пыли и горелого дерьма. Я проигнорировал острую боль, пронзившую мою грудь, прямо над правым легким, и сильнее надавил на газ.

Пересеченная местность тоже не шла мне на пользу. Казалось, что весь этот гребаный пейзаж выводит меня из себя. Боль становилась все сильнее, но я был чертовски уверен, что не позволю этому остановить меня. Я стиснул зубы, крепче сжимая руль, боль усиливалась с каждым ударом моего сердца. Каждая миля казалась мне еще одним ножом, вонзающимся в бок, но я пробивался вперед. Нет времени на слабость по этому поводу.

Мимо промелькнул афганский пейзаж, сочетание пыльных равнин и зазубренных гор, словно средний палец любому, кто посмеет напакостить этой земле. Темнота продолжала поглощать нас, признак дерьмовой бури, в которую мы попали, но мне было наплевать. Я бы прорвался сквозь нее, как джаггернаут. Этот пейзаж был почти как в «Грязной любовнице», опьяняющий и опасный, но я процветал в этом гребаном хаосе.

В моей голове крутились мысли о том, как, черт возьми, я собираюсь оправдать присутствие Рыжей перед командиром. Мне нужна была чертовски веская причина, чтобы объяснить, почему она была со мной, что-то такое, что заставило бы командира понять.

Взглянув на нее, которая молча сидела рядом со мной, я поборол желание разразиться чередой проклятий. Ее пальцы скользили по обнаженной коже шеи, прямо там, где раньше висело ее ожерелье. Она выглядела такой чертовски уязвимой, и это взбесило меня до предела. Я не записывался на работу няни, но вот я здесь, застрял с ней, не в силах долго злиться на нее.

Мои глаза заметили засохшую кровь на щеке Рыжей и свежую рану на ее шее. Волна ярости захлестнула меня, необъяснимая ярость, направленная на тех ублюдков, которые посмели причинить ей боль.

Не раздумывая ни секунды, я ударил по тормозам, заставив машину с визгом остановиться. Рыжая вздрогнула рядом со мной, ее глаза расширились, когда я отстегнул ремень безопасности и выскочил из машины.

— Убирайся, Рыжая, — потребовал я, не потрудившись смягчить тон.

Прозвище «Рыжая» легко слетело с моего языка, чтобы сохранить дистанцию, избежать любых дерьмовых чувств, которые начинали закрадываться в меня.

Она на мгновение заколебалась, но огонь в моих глазах, должно быть, убедил ее. Она быстро последовала моему примеру, выйдя из машины, когда я повел ее к багажнику.

— Почему мы остановились? — спросила она, глядя на меня со смущением в глазах. — Я думала, это опасная зона, — добавила она с ноткой насмешки в голосе.

Я стиснул челюсти, раздражение выплеснулось на поверхность. Я не мог поверить в ее наглость. После всего, через что мы только что прошли, у нее хватило наглости насмехаться надо мной за осторожность?

— О, так теперь ты вдруг забеспокоилась о нашей безопасности?

Резким рывком я распахнул багажник, обнажив груду инструментов и оборудования.

— Не нужно быть мудаком, — парировала она, но мне было все равно.

Я проигнорировал ее, сосредоточившись исключительно на поиске чего-нибудь, что могло бы залечить ее раздражающие раны, которые нарушали мой душевный покой. Я порылся в беспорядке, надеясь найти что-нибудь полезное. Мои пальцы наткнулись на коробку, и я схватил ее, но когда разорвал ее, все, что я обнаружил, была куча бесполезного хлама.

— Ты, должно быть, издеваешься надо мной, — выругался я себе под нос, в отчаянии отбрасывая бесполезную коробку в сторону.

Мои глаза забегали по коробке, отчаянно пытаясь найти что-нибудь полезное. Но все, что мне досталось, — это бутылка дешевого скотча, зарытая под инструментами и запасными частями.

К черту это.

Я открутил крышку и сделал большой глоток, чувствуя, как жгучий напиток обжигает мне горло. Это было чертовски больно, но, по крайней мере, это приглушило боль, разрывающую мою грудь. С каждым глотком жжение притуплялось, сменяясь теплом, которое начинало казаться действительно приятным.

Было ужасно больно, но я мог сказать, что это сработало. Казалось, с каждым глотком моя боль уменьшалась.

Еще один глоток, и я почувствовал, как огонь распространяется. Это подпитывало что-то более глубокое, заставляя меня преодолеть боль. Если бы я не мог найти медикаменты, я бы обошелся тем, что у меня есть.

Я оторвал полоску от своей футболки, разрывая ткань, наплевав на это. Обмакнул его в скотч, затем переключил свое внимание на Рыжую.

— Сядь своей задницей в открытый багажник, — сказал я, даже не взглянув на нее.

Она подчинилась, забралась в открытый багажник и села, свесив ноги из машины. Нежным, но твердым прикосновением я прижал смоченную ткань к щеке Рыжей, используя ее, чтобы стереть засохшую кровь и продезинфицировать рану.

Когда я переместился ниже, к тому, что было у нее на шее, она вздрогнула и слегка отстранилась. Ее резкий вдох сказал мне, что это было чертовски больно. Но я не извинился, потому что иногда боль была ценой, которую нам приходилось платить за выживание.

— Кто подарил тебе это ожерелье? — Спросил я, пытаясь подавить раздражение.

Я продолжил промывать рану, на этот раз стараясь быть как можно нежнее. С каждым прикосновением, каждым чертовым касанием ткани по ее нежной коже я не мог не замечать, каково это, как это заставляет меня жаждать ее еще больше. Аромат алкоголя и слабый намек на ее духи смешались в воздухе, создавая странную смесь, которая будоражит что-то глубоко внутри меня. Это была не моя обычная территория. Я не привык быть нежным или проявлять какую-либо заботу.

Да я и не хотел, чтобы так было.