Чтение онлайн

— Я чертовски рад, что этого не случилось, — хрипло прошептал я.

Мои руки блуждали по ее спине, прослеживая линии ее тела — каждый изгиб, каждую впадинку. Она была ледяной, ее промокшая одежда прилипла к коже, и чем больше я прикасался к ней, тем больше я хотел ее. Она дрожала, изо всех сил стараясь держать себя в руках, и я чувствовал, как во мне нарастает жар, подтягивая меня ближе к краю.

Рыжая открыла рот, чтобы заговорить, ее голос слегка дрожал.

— Я знаю, это смешно, — призналась она, закусив губу, — но я ужасно боюсь воды.

Ее голос дрогнул от раскаяния, когда она продолжила:

— Мой отец... он погиб, утонув, и с тех пор это преследует меня, — призналась она, и ее уязвимость пробилась сквозь стену гнева, которую я воздвиг.

Я ущипнул себя за переносицу, чувствуя себя невежественным идиотом из-за того, что не понял этого раньше. Как, черт возьми, я мог пропустить что-то настолько важное?

— Тебе следовало сказать мне раньше, — пробормотал я, качая головой.

Теперь я чувствовал себя полным придурком из-за того, что затащил ее в воду, сам того не зная.

— Я бы никогда не принуждал тебя к этому, если бы знал, — добавил я, притягивая ее ближе, как будто мог стереть то, что только что произошло.

— Я знаю, — сказала она в ответ, низко опустив голову. — Мне жаль, — но ее слова не помогли мне простить себя.

Ее слова не заставили меня почувствовать себя лучше. Они не изменили того факта, что из-за меня она чуть не умерла, потому что я был слишком погружен в собственное дерьмо, чтобы заметить ее. Ее слезы капали мне на плечо, и вся ярость, которую я сдерживал, просто растаяла, сменившись чем-то другим. Чем-то яростным. Чем-то защитным.

— Ш-ш-ш... Все в порядке, прошептал я, — нежно потирая пальцами ее спину. — Теперь ты в безопасности, заверил я ее, — мое дыхание обжигало ее ухо. — Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Она была хрупкой, ломкой до такой степени, что мне захотелось сжечь весь мир дотла, только чтобы уберечь ее от новой боли.

Мне было абсолютно наплевать, придут ли за нами талибы. Черт возьми, они могли бы окружить нас, могли бы выстроиться в линию с оружием, направленным прямо на нас, а я все равно стоял бы там, держа ее, провоцируя их на попытку.

Рыжая прильнула ко мне, ее пальцы запутались в моих волосах, все ее тело дрожало рядом с моим.

Черт, она выглядела такой чертовски уязвимой.

Это напомнило мне о себе — маленьком испуганном ребенке, которого избил кусок дерьма, называвший себя моим отцом. Заставил меня вспомнить обо всех тех случаях, когда я хотел, чтобы кто-нибудь обнял меня вот так, оберегал меня, когда я был один в темноте.

Но вот она здесь — мягкая, невинная женщина, совершенно не разбирающаяся в этой войне и насилии.

Ей не нужно было этого говорить. Я видел это по ее глазам — она доверяла мне. Я был ей чертовски нужен.

Я не собирался отпускать ее. Пока она не сказала мне. Я бы справился с проклятым апокалипсисом, если бы это было необходимо для ее безопасности.

Будь прокляты гребаные последствия.

Когда мы приближались к базе, мой желудок превратился в спутанный клубок нервов. Все мое тело было напряжено от ярости, я чувствовал, как раскаленный жар поднимается по моей шее и заливает лицо.

Близость к Рыжей заставляла меня чувствовать себя разбитым, слабым и уязвимым так, как я не чувствовал себя с подростковых лет, когда мой старик выбивал из меня все дерьмо. Я не мог вернуться в то место. Я не мог позволить кому-либо снова иметь такую власть надо мной.

Это было чертовски иронично, на самом деле. При моей работе я встречал опасность лицом к лицу, смотрел смерти в лицо, не дрогнув. Но когда дело дошло до того, чтобы открыться, показать свою истинную сущность, я был чертовски напуган. Мне была невыносима мысль о том, что меня сочтут слабым, таким же жалким маленьким мальчиком, каким считал меня мой отец.

Мне не нравилось, во что я превращался. То, как я закручивался по спирали.

Итак, я поклялся перестать трахаться, перестать заботиться о ком-либо или о чем-либо.

Но Рыжая... Она заставила меня почувствовать что-то, чего я не мог объяснить. У меня не было слов для этого, и я чертовски уверен, что не знал, как, черт возьми, я собираюсь объяснить это своему командиру.

Я покачал головой, пытаясь избавиться от желания защитить ее, удержать рядом. Я не мог впустить ее. Я не мог позволить ей увидеть, кем я был на самом деле — извращенной развалиной мужчины, стоящей за игрой в крутого парня. Потому что, если бы она увидела это, если бы она увидела монстра, я знал, что она сбежала бы.

И я не смог с этим справиться.

Она не могла видеть, каким мальчиком я был, а я не собирался сообщать ей об этом дерьме.

Я оказывал ей услугу.

Я почувствовал, как глаза Рыжей сверлят мне череп, словно она выискивала ответы, которые я не собирался давать. Но я не мог вечно уклоняться от ее вопросов.

— Мы почти на месте, — резко объявил я, пытаясь казаться спокойным, как будто я взял себя в руки.

Она подняла бровь, ее глаза искали ответа в моих.

— Какова наша стратегия? спросила она с выражением подозрения на лице.

Я разочарованно вздохнул, проводя рукой по волосам, изо всех сил стараясь не растрепать их.

— У меня ее нет, потому что я не ожидал, что ты будешь здесь, — проворчал я, стиснув зубы. — Ты последовала за мной против моей воли.

Рыжая скрестила руки на груди, в ее глазах горел зеленый жидкий огонь.

— Ты удачно забыл, что сбежал из больницы без моего согласия, — сказала она, не давая мне сорваться с крючка. — Как твой врач, я могла бы легко доложить о твоему командиру.

Она доводила меня до предела, и я был опасно близок к тому, чтобы сорваться. Я сделал шаг ближе, наши тела почти соприкасались, напряжение между нами было плотным, как бетон. Она держала меня за гребаные яйца, и она знала это.

— О, так вы теперь шантажируете меня, док?

Я был вспыльчив, мое терпение практически иссякло. Мне хотелось огрызнуться на нее, заставить увидеть, насколько глупо она себя ведет. Напомнить ей, с кем она разговаривает. Чтобы заставить ее вспомнить, что я не был тем, кого ты пытался разозлить.

— Шантажирую тебя? — Спросила она, всплеснув руками. — Вряд ли. Я излагаю факты, как и ты.

Мои зубы были стиснуты так крепко, что заболела челюсть.

— Я не помню, чтобы похищал тебя или заставлял идти со мной, так что ты такая же виноватая, как и я, — возразил я, мой голос стал резче.