Чтение онлайн

Она хрипло произнесла «хороший мальчик», и от этих двух коротких слов трепет пробежал прямо по моему члену.

— А теперь съешь меня, — приказала она, взмахнув запястьем, как будто я принадлежала ей.

Я не стал терять ни секунды. Я наклонился и сдернул с нее трусики, обнажив ее мокрую киску, и мой член запульсировал так чертовски сильно, что чуть не разломился пополам.

Она легла на спину, широко раздвинув ноги, как чертово приглашение от самого дьявола, и я застонал при виде ее блестящей пизды.

Мой нос был прижат к ее теплым складочкам, и я глубоко вдохнул, вдыхая ее мускусный аромат, пока слюна стекала по моему подбородку на ее чувствительную кожу ниже.

Я начал медленно, дразня ее клитор нежными щелчками языка, исследуя каждый дюйм ее бархатистых складочек. Но достаточно скоро голод взял верх, и я нырнул с безрассудной самозабвенностью, пожирая ее, как одержимый.

Я наслаждался ее вкусом — опьяняющим, вызывающим привыкание и совершенно неотразимым, тем, как она извивалась и стонала подо мной, ее пальцы запутались в моих волосах, когда она подстегивала меня.

— На вкус ты даже лучше, чем выглядишь, малышка, — едва внятно проговорил я, откусывая от ее лакомства.

Я скользнул пальцем внутрь нее, чувствуя, как ее стенки сжимаются вокруг меня, пока я искал это сладкое местечко. И когда я нашел это — тот маленький комочек нервов, который заставлял ее извиваться подо мной, — я понял, что сорвал джекпот.

Пока я двигал пальцем в ней и из нее, я чувствовал, как ее стенки сжимаются вокруг меня, ее стоны становились громче и отчаяннее с каждым толчком.

Черт, она была такой тугой.

Время от времени мои зубы касались ее клитора, просто чтобы держать ее на взводе, ее дыхание сбивалось каждый раз, когда я это делал. Свободной рукой я потянулся вверх и ущипнул ее за сосок, перекатывая его между пальцами, пока она не вскрикнула от удовольствия.

— О, Боже мой, — простонала она, и ее киска содрогнулась вокруг моего языка.

Я сильнее прикусил ее набухший клитор, заставив ее ахнуть от удивления и удовольствия.

— Бродяга! — она выкрикнула мое имя, как гребаную молитву.

Я просунул пальцы под ее ноги и раздвинул их шире, открывая лучший доступ к ее влажным складочкам. Мой язык высунулся, лакая ее соки, прежде чем я нырнул глубоко, выпивая ее так, словно умирал с голоду. Солоноватый вкус ее киски заставил меня застонать, когда жар от ее сердцевины распространился по моему лицу, и я шумно посасывал ее, именно так, как мне это чертовски нравилось.

Она схватила меня за волосы, ее пальцы впились в кожу головы с такой яростью, что у меня чуть не заслезились глаза. Но, черт возьми, это только сделало меня голоднее.

Она глубже прижала мое лицо к своим бедрам, ее бедра терлись об меня, требуя большего, жестче, как будто ей было недостаточно.

— Не останавливайся! — приказала она, и я ни за что на свете не собирался этого делать.

Я с радостью подчинился.

Если уж на то пошло, это только усилило меня, зная, что она берет контроль в свои руки, жаждет большего. Я хотел — нет, нуждался — попробовать ее до последней капли, впитать ее, как эликсир самой жизни.

Я застонал в ее тепле, когда она направила меня, ее бедра дернулись навстречу моему нетерпеливому рту. Мой член, из которого уже вытекала преякуляция, дернулся и слегка подпрыгнул у моего бедра при звуке ее приказа, но я продолжал двигаться, полный решимости дать ей все, что она пожелает.

Ее бедра дернулись навстречу моему рту, ее влажное влагалище сжалось, когда я лизал и сосал, как будто от этого зависела моя жизнь. Она разрывалась на части подо мной, постанывая, как чертова порнозвезда, когда ее настиг оргазм, ее сливочная жидкость свободно вытекала из ее набухшего бугорка и стекала ко мне на подбородок. Я вылизал ее дочиста, проглатывая каждый кусочек, смакуя ее, как гребаный праздник, которым она и была.

Когда ее оргазм, наконец, утих, я оторвал рот от ее влажных складочек и посмотрел на ее раскрасневшееся лицо с довольной ухмылкой, прежде чем облизать губы.

Наблюдать, как она вот так падает с обрыва, было самым прекрасным зрелищем, которое я когда-либо видел, потому что ничто в этом гребаном мире не могло сравниться с ощущением, когда женщина разрывается на части от твоего прикосновения.

И я бы сделал что угодно — абсолютно все, черт возьми, — чтобы видеть ее такой снова и снова.

_______________________

Я схватил ее за бедра, притягивая ближе к себе, мои пальцы погрузились в ее мягкую плоть. Она ахнула, но это не было протестом.

Нет, это было гребаное приглашение.

Мои губы обрушились на ее в жестоком поцелуе, заставляя ее ощутить свой вкус на моих губах. Мой язык просунулся между ее зубами и глубоко проник в ее открытый рот. Моя правая рука поднялась, чтобы обхватить ее щеку, когда я углубил поцелуй еще больше, проведя большим пальцем по ее скуле.

В ней была такая невинность, такая чистота, что мне захотелось развратить ее самым худшим из возможных способов.

Я ненадолго оторвался от поцелуя, чтобы перевести дыхание, посмотрел на ее раскрасневшееся лицо, прежде чем угрожающе заговорить, все еще держась за ее лицо одной рукой.

— Я хочу сломать тебя. Уничтожить тебя. А потом снова собрать воедино, как свою.

Ее глаза расширились, страх и желание закружились в этих прекрасных чертах лица. Я крепче сжал ее шею, не настолько, чтобы задушить, но ровно настолько, чтобы дать ей понять, кто теперь главный.

Она кивнула, ее глаза умоляли меня, но она попыталась спрятаться под простынями, как будто ей было чего стыдиться, но я этого не позволил. Я сорвал их, полностью обнажая ее передо мной.

Я осмотрел ее всю: каждый дюйм, от нежной выпуклости грудей до изгиба бедер, и взял ее за подбородок, заставляя эти изумрудные глаза встретиться со своими.

— Смотри на меня, Ангел, — резко приказал я шепотом.

Я провел большим пальцем по изгибу ее подбородка, восхищаясь тем, как отсветы пляшут на ее коже. Она была чертовски красива в том смысле, что была грубой и реальной, не такой, как те модели с аэрографией в журналах.

— Ты так близка к Небесам, как я когда-либо смогу.

Ее пульс участился под моими кончиками пальцев, когда я сжал ее нежную шею.

— И я собираюсь чертовски убедиться, что ты это знаешь.

Ее глаза загорелись, как звезды в ночном небе, и я увидел, как сомнения растаяли.