Чтение онлайн

В тот момент она была моей и верила в это.

— Что ж, к счастью для тебя, я всегда питал слабость к катастрофам.

И этого было достаточно, чтобы я был готов ко второму раунду в рекордно короткие сроки.

Мои губы жадно двигались вместе с ее губами, заявляя на нее права поцелуем, который был столь же грубым, сколь и нежным. Ее губы, мягкие и податливые под моими, приоткрылись со вздохом удивления, и я воспользовался этим в полной мере, исследуя каждую щель, каждый дюйм, словно ища спасения.

Она была запретным плодом, а я — Адамом в саду Эдема. Когда я растворился в ней, когда я утонул в удовольствии, которое она дарила, я почувствовал, как эти демоны ускользают, их когти втягиваются, их шепот растворяется в небытии.

Она была моим гребаным спасением, и я не собирался ее отпускать.

Я почувствовал вкус отчаяния на ее губах, похоть, страстное желание, и на мгновение мы потерялись в нашей фантазии, где правила не действовали и единственное, что имело значение, — это следующий прерывистый вздох.

Когда мы столкнулись, кожа к коже, было похоже, что вся вселенная взорвалась в экстазе. Я вошел в нее, мой член скользнул в ее влажную киску, как будто это было дом, и я громко застонал, чувствуя, как ее стенки крепко сжимаются вокруг меня.

Ее ноги слегка дрожали, когда она пыталась привыкнуть к тому, что я заполняю ее. Она прикусила губу, пытаясь сохранять спокойствие, но я видел, как расширились ее глаза, когда я растягивал ее.

Я смотрел ей в глаза, входя в нее, видя, как от интенсивности моего взгляда ее зрачки расширились.

— Тебе это нравится, Ангел?

— О черт, — вскрикнула она, ее спина выгнулась над кроватью, когда она приняла меня глубже.

Я начал медленно, давая себе время привыкнуть к окружающей меня напряженности. Мой член, казалось, увеличился еще больше, когда полностью заполнил ее, широко раздвигая стенки, пока между нами не осталось ничего, кроме горячей плоти и скользкой от пота кожи.

— Я собираюсь трахнуть тебя так сильно, что ты не сможешь ходить прямо несколько дней.

Ее ответом был задыхающийся стон, и я воспринял это как сигнал погрузиться в нее глубже.

— Смотри на меня, малышка, — я повторил свою команду, убедившись, что она знает, кто главный.

В ее взгляде была смелость, которой я раньше не замечал, и это одновременно заинтриговало и взволновало меня. Она приподняла бровь, на ее губах появилась неподдельная ухмылка.

— Это приказ или просьба?

Я знал, что она настаивает, но был не в силах отказаться.

— И то, и другое, — ответил я.

Мои бедра с силой дернулись вперед, когда я погрузился глубоко в нее, мои яйца ударялись о ее клитор с каждым мощным толчком. Пот стекал с моей кожи, когда я входил в нее, оставляя за собой след преякуляции.

— Повернись, Ангел. Я хочу полюбоваться тобой сзади.

Затем я быстро перевернул ее так, что она лежала плашмя на животе, ее задница торчала в воздухе, и, черт возьми, это было потрясающее зрелище. Я схватил ее за бедра и выпрямился, затем без колебаний снова врезался в нее, застонав, как гребаное животное, когда почувствовал, что ее тугая киска приняла меня всего.

Я не сдерживался. Мой член пульсировал, истекая спермой, когда я врезался в нее, моя длина отклонялась назад и шлепала ее по заднице с каждым жестоким толчком. Ее стенки сжались плотнее, пытаясь принять меня всего, но я протиснулся внутрь, заставляя ее тело принять каждый дюйм.

Я протянул руку, чтобы грубо схватить ее за упругие груди, сжимая их вместе и подтягивая вверх так, чтобы они поддерживались. Мои пальцы впились в их чувствительные соски, заставляя их мгновенно затвердеть.

Мои большие пальцы играли с пухлыми вершинками ее сисек, в то время как мой член ударялся о стенки ее тела, погружаясь так глубоко в нее, что только небольшая часть оставалась видимой снаружи ее узкого входа.

— Чувствуешь себя хорошо? — Спросил я, как будто провоцируя ее протестовать или попросить меня остановиться.

Но вместо того, чтобы получить какое-либо сопротивление, Рыжая просто тихо застонала и еще больше выгнула спину, приподнимая грудь выше.

— Боже, да!

Другая моя рука скользнула вниз, чтобы проникнуть под ее бедра, и слегка раздвинула их, открывая ее еще больше. Мой палец нашел ее клитор и слегка подразнил его, медленно обводя вокруг, пока ее тело дрожало под моим.

— О Боже мой! — вскрикнула она, извиваясь.

Когда я почувствовал, как ее киска напряглась вокруг моего члена, дрожа так, словно она вот-вот сорвется, я врезался в нее еще сильнее, загоняя себя так глубоко, как только мог. Другая моя рука, которая сжимала ее грудь, переместилась вниз, чтобы схватить ее за бедро, удерживая на месте, пока я входил в нее, ударяя в то место, которое заставляло ее терять рассудок.

— Мы почти на месте, не так ли? — Спросил я, чувствуя, как сдается каждый дюйм ее сопротивления.

Рыжая издала этот отчаянный, протяжный стон, и стенки ее киски содрогнулись вокруг меня, когда она достигла кульминации, мой толстый член запульсировал внутри нее, когда я почувствовал, как ее мышцы плотно сжались вокруг меня.

Ее соки пропитали мой член, пока я продолжал толкаться, полностью погрузившись в ее влажный жар, чувствуя, как она распадается на части.

— О, черт, я больше не могу это терпеть.

Я схватил ее за спину, притягивая ближе, и застонал, мое дыхание стало прерывистым. Глубокий, первобытный звук вырвался из моего горла, когда я почувствовал, как напряглись мои яйца, и мой член запульсировал, прежде чем я извергся в нее, заполняя до последней капли.

— Черт... — Я застонал, чувствуя, как меня пронзает разрядка, тело затряслось, когда я разрядил все глубоко в нее.

Когда я выдохся, я медленно вышел, мой член все еще подергивался и я рухнул рядом с ней, тяжело дыша, как будто только что пробежал гребаный марафон. Мой член содрогнулся в последний раз, и я лежал, тяжело дыша, совершенно опустошенный.

Я дернул ее в свои объятия, чувствуя, как ее теплое тело тает в моем, и после этого мы оба переплелись. Одной рукой я крепко обнял ее за талию, другой обхватил ее голову, прижимая к себе. Ничто другое не имело значения в тот момент, кроме нас самих, застрявших в нашем собственном маленьком пузыре потного, долбаного блаженства.

Я запечатлел ленивый поцелуй на ее макушке, пробормотав:

— Черт, Рыжая, тебе так хорошо в моих объятиях.

Она подняла голову и посмотрела на меня с нежностью, от которой у меня перехватило дыхание.