Чтение онлайн

— Ты и сам не так уж плох, — поддразнила она, ее губы изогнулись в ухмылке.

Я тихо усмехнулся, запустив пальцы в ее волосы.

— Да? Что ж, я думаю, это высокая похвала, исходящая от тебя, — сказал я, наклоняясь, чтобы коснуться своими губами ее губ.

Она фыркнула, игриво шлепнув меня по груди.

— О, пожалуйста. Ты же знаешь, что ты моя любимая заноза в заднице.

Я притворился оскорбленным, театрально схватившись за грудь.

— Эй, осторожнее. Я могу начать думать, что я тебе действительно нравлюсь, — пошутил я, крепче прижимая ее к себе.

— О, не испытывай судьбу, — ответила она, протягивая руку, чтобы провести пальцами по моей щеке.

Мы погрузились в уютную тишину, единственным звуком которой был ровный ритм нашего дыхания. Какое-то время мы просто лежали так, потерявшись в тихом комфорте присутствия друг друга.

— Знаешь, я мог бы к этому привыкнуть, — признался я, убирая выбившуюся прядь волос с ее лица и заправляя за ухо.

— Да, я тоже, — пробормотала она и прижалась ко мне теснее, прижимаясь своим телом к моему.

— Я мог бы обнимать тебя так вечно, — сказал я, уткнувшись носом в ее щеку.

— Я бы не возражала, — тихо сказала она, ее пальцы лениво описывали круги на моей груди.

Я крепче сжал ее в объятиях, прижимая чуть ближе.

— Я бы тоже не стал.

Нежно я провел пальцами по ее волосам, поглаживая кожу головы, успокаивая нас обоих. Она подняла голову, глядя на меня с редкой мягкостью, которая почти заставила меня забыть, кто я такой.

— Кстати, — добавила она, — для того, кто называет себя таким крутым парнем, ты действительно умеешь обниматься.

Я усмехнулся, одарив ее кривой усмешкой.

— Да, хорошо, — ответил я, чувствуя ровный ритм ее сердцебиения напротив своего, — не распространяйся об этом. Это может погубить мою репутацию.

Она рассмеялась и протянула руку, чтобы слегка провести пальцами по щетине на моем подбородке, прежде чем спуститься вниз и упереться мне в грудь.

— Я сохраню твой секрет, — сказала она, наклоняясь, чтобы нежно поцеловать меня в щеку.

Мы оба тяжело дышали, сплетая наши языки, жар от нашего дыхания сталкивался, когда мы целовались. Она была сладкой на вкус, слишком сладкой для того, кто мог вот так проникнуть мне под кожу. Ее нетерпение сводило меня с ума — каждый поцелуй заставлял мой пульс учащенно биться, как будто мне нужно было больше, а большего было недостаточно.

Но затем, так же быстро, как и начался, поцелуй закончился, и Рыжая высвободилась из моих объятий. Эта пустота сильно ударила, она поползла у меня в груди, когда я наблюдал, как она выскользнула из постели, как будто я был никем.

— Что ты делаешь? — Спросил я, провожая ее взглядом, пока она подбирала с пола свою одежду.

Она избегала моего взгляда, как будто это был яд. Ее движения были скованными, механическими, как будто она просто пыталась убраться отсюда ко всем чертям.

— Я ухожу, — сказала она холодным и отстраненным голосом, как будто находилась за миллион гребаных миль отсюда.

— Куда идешь? — Спросил я, мой голос выдавал раздражение.

Она замедлила шаг, натягивая лифчик, по-прежнему не глядя на меня.

— Обратно в свою каюту? — пробормотала она, уклоняясь от того, что я действительно хотел знать.

Я приподнял бровь и внимательно изучал ее, каждое ее движение вызывало тревожные звоночки в моей голове.

— Прекрати нести чушь, — сказал я, скрестив руки на груди. — Что здесь на самом деле происходит?

Она сглотнула, уставившись в пол, как будто там хранились все ответы, которые она не хотела давать.

— Я могу сказать, что тебе неприятно, что я сплю в твоей постели, Бродяга, — мягко призналась она. — И я не хочу усложнять тебе жизнь.

Я сжал простыню в кулаке, виня себя за то, что заставил ее поверить, будто я не хотел, чтобы она была здесь, когда правда была далека от этого.

Я был в ужасе от того, что могло случиться, если бы она осталась.

— Дело не в этом, — поправил я ее, не сводя с нее глаз. — Дело в другой части. Кошмары и то, как мое подсознание проявляет их. Та часть, где я... причиняю тебе боль.

Воспоминания о той ночи были все еще свежи и разъедали меня изнутри. Я сжала кулаки, зажмурив глаза, чтобы не видеть этих образов.

— И я не хочу заставлять тебя проходить через это снова.

Рыжая подошла ближе и села на край кровати, ее руки свободно обхватили грудь, когда она посмотрела на меня своими большими, мягкими зелеными глазами, от которых мне всегда хотелось сдаться.

— Я тебя не боюсь, — тихо сказала она, протягивая дрожащую руку, чтобы коснуться моего лица. — Но я хотела бы помочь тебе.

Эта женщина... она была чертовски другой. Она не боялась меня. Как будто у нее был иммунитет ко всему тому дерьму, которым я в нее кидался, а не к бегству от монстра, которым я был. Она не боялась меня. Она хотела помочь.

Желание отступить, увеличить дистанцию между нами, почти овладело мной, но было что-то более глубокое — эта гребаная потребность впустить ее. Чтобы показать ей, что я не просто бессердечный засранец, которым притворялся.

— Остаться? — слова вытекают медленно, наполненные болью неуверенности.

Я чувствовал, что теряю контроль над стенами, которые сам построил, но, черт возьми, мне это было нужно. Она сделала гораздо больше, чем просто успокоила мои кошмары — она успокоила мою душу. И я хотел позволить ей увидеть настоящего меня — не закаленного солдата, а испуганного мальчика, которому слишком много раз причиняли боль.

Если бы я только мог позволить себе побыть уязвимым хотя бы одну ночь, возможно, утром я смог бы вернуть свои стены на место.

— Пожалуйста.

На этот раз никакого требования, просто гребаная просьба.

Ее глаза расширились, как будто она не ожидала, что я о чем-то попрошу. Это было почти невыносимо, как хорошо было видеть ее такой.

— Я останусь, — сказала она, кивая, делая это чертовски реальным. — И на одну ночь мы можем притвориться, что никто из нас не сломлен.

И на одну ночь это было все, что мне, черт возьми, было нужно.

_______________________

Жизнь солдата научила меня многому: как обращаться с оружием, как выжить у черта на куличках и, возможно, самое главное, как обходиться без сна в течение долгого гребаного времени. Это был навык выживания, необходимый, когда ты был в поле, окруженный врагами со всех сторон.