Чтение онлайн

– Блядь, я так и знал, Игорь. Что ж ты наделал.

******

Соболев подлетает через несколько секунд, сбивая меня с тела, и падая на колени. Он прощупывает пульс, с отвращением глядя на кровавое месиво, оставшееся вместо лица, а я валяюсь на земле, вцепившись в волосы, слыша свой обезумевший смех, и чувствуя слёзы на висках. Какое-то чёртово чувство дежавю, словно я снова и снова убиваю одного и того же человека, и вроде бы должен почувствовать облегчение, удовлетворение, а его, блядь, нет!

– Живой. Скорую! Быстро!
– Кричит майор, и я одновременно испытываю и сожаление, и облегчение.
– Ардатов. Я тебя здесь не видел. И не дай бог тебе приблизиться к участку даже на сто метров. Я тебя закрою, вот честное слово! Вали давай отсюда. Я позвоню.

Соболев больше не обращает на меня внимания, а Андрей поднимает за руку и тащит к машине, которая уже ждёт неподалёку.

Снова дежавю. Я, номер отеля, бутылка виски и воспоминания. Гребаные воспоминания, которые лезут в голову, и не желают оттуда выходить несмотря на мертвецки пьяное состояние.

– Простите, вы не против компании? – Поворачиваю мутный взгляд в сторону, от которой доносится голос, и вижу девушку. Красивая, ухоженная, идеальные волосы, идеально отглаженный и обтягивающий стройную фигуру брючный костюм. На вид около тридцати, и она прекрасно выглядит. Хотя даже сейчас по повадкам видно, что стерва и карьеристка. Даже, несмотря на улыбку, взгляд цепкий, оценивающий, просчитывающий ситуацию.

– А вы уверены, что выбрали ту компанию? – Неважно, что тебе от меня надо, но поверь, девочка, мужик с таким количеством дерьма в голове, тебе точно не подходит.

– Я всегда во всём уверена, - Довольно ухмыляется, и усаживается прямо на гальку, рядом со мной, явно не боясь испачкать дорогую одежду. – Вика. – Протягивает руку, с намеком на рукопожатие.

– Игорь. – Слегка пожимаю руку. – Любите шум моря?

Предательство Вики меня подкосило. Ей я доверял, как самому себе. И как можно было так ошибиться? Женщину, что пожертвовала ради меня всем, я вышвырнул из своей жизни, поверив глупым стихам, и надменному взгляду. А ту, что месяцами находилась рядом и опутывала вокруг ложью, как удав свою жертву, я жалел и держал рядом. Почему я поверил тогда Диане? Ответ прост. Потому что любил. И сейчас люблю. И то, что сделала Вика не идёт ни в какое сравнение с тем, что чувствовал тогда, в ресторане, под одним только высокомерным взглядом малышки Ди. Это было больно. Больнее только смерть.

И снова воспоминания. Уже другие, уже с ней, болезненные, как тупым ножом под рёбра. Она ведь мне всё говорила, не прямо, но я должен был понять, поверить и защитить. А я, самовлюблённый баран искал заговор даже там, где его нет. Вбил себе в бошку, что Туманским верить нельзя, и не важно кто из них, брат наркоман, или девочка, в чьей искренности я никогда не сомневался.

– Спасибо, что пришёл, - по комнате раздаётся тихий шелест её слов. Будто ей больно говорить со мной.

– Я пришёл за ответами.

– Я же понравилась тебе в клубе, когда я пела. А знаешь, я сразу узнала тебя. Ты совсем не изменился. – Она игнорирует мои слова. Поворачивается и дотрагивается кончиками пальцев до моего подбородка. Ведёт ими, плавно очерчивая скулу, и меня даже от этого бросает в жар, а рот наполняется слюной.

– Ты играла со мной в клубе. Почему ты не сказала кто ты?

– Потому что не хотела, чтобы ты узнал меня. Ты ведь не простил Стёпу. Никогда не простишь. А значит и меня. Я соскучилась. Ты даже не представляешь, как мне тебя не хватало. Ты ведь помнишь, что я обещала тебе? Помнишь тот вечер? – Продолжает чертить своими пальчиками по лицу, касаясь губ и кончиков ресниц. Словно рисует.

– Помню. – Я всё помнил, каждое слово.

– Ничего не изменилось. Я обещала себя тебе. И я бы исполнила своё обещание, если бы смогла. Боже, ты не знаешь, как сильно ты нужен был мне все эти годы. А я тебя помнила. Каждый день. Я каждую чёрточку твоего лица наизусть помню. Вот тут у тебя шрам. Вы подрались с другом, и он со злости кинул в тебя камнем. – И безошибочно проводит пальцем по шраму на виске. Спускается ладонью по плечу, ведя по тыльной стороне руки, и захватывает одной рукой ладонь, а пальцами второй руки очерчивает уже другие шрамы. – А эти ты получил в бою. – Смеётся нежно, чуть слышно. – Ты защищал девушку, а один из нападавших ударил разбитой бутылкой. Ты тогда прикрылся ладонью. – Подносит ладонь к губам и коротко касается их.

– Что происходит, Диана? Ты говоришь загадками. Что значит, если бы смогла? – У меня были совсем другие вопросы, но говорю я только то, что приходит на ум именно сейчас.

– Ты знаешь, когда мне было десять, мир казался чёрно-белым. Ты ведь знаешь, что это не так. – Снова не слышит меня, но я не перебиваю. – Тогда я думала, что обещание сдержать легко. А сейчас не могу, представляешь? Я не принадлежу себе. Слишком многим ему обязана.

И самое “смешное”, что девочка не права. Она смогла. Она всю себя отдала, как и обещала. И мне и брату, а мы отплатили лишь предательством, оба. И сейчас у нас остался последний шанс. Нет, прощения мы не заслужили, хоть его и стоит молить на коленях, но мы можем хотя бы вернуть ей ту жизнь, которую она заслуживает, о которой мечтала. Просто нужно её найти.

Глава 34. Диана.

– Привет, Дианочка. Как ты сегодня?
– Тётя Вера присаживается, и ласково треплет меня по волосам.

– Хорошо.
– Только с ней я могу не притворяться, и только ей могу доверять. Я не знаю этого наверняка, но чувствую, что женщина не сделает ничего плохого.
– Почему вы помогаете мне, тёть Вер?

– А кому ещё помогать? Наркоманам этим? Я не верю, что им нужна помощь.

– А почему вы тогда здесь работаете, раз вы их так ненавидите? Это же видно.
– Женщина грустно улыбается, словно вспоминает что-то уже давно пережитое.

– Меня больше никуда не берут. А кроме медицины я ничего не умею. Я ведь хирург. Была раньше. И дочка у меня была, вот примерно такого возраста как ты была.

– Была?

– Умерла она, Дианочка. Давно это было. Связалась не с тем, с кем нужно, и на эту дрянь подсела. А потом умерла, от передоза. Я пила сильно. Долго. Из больницы выгнали, мужа у меня не было никогда. Я Оленьку от женатого родила. Даже не сказала ему ничего тогда. Только она и была. А когда очухалась от пьянства, сама себя вытащила, решила, что мой путь теперь, это таким как она помогать. Долго я так думала, лет десять, наверное. Пока не поняла окончательно, что эти люди, они уже мертвецы. Снаружи живые вроде, ходят, едят, пьют, не воняют. А внутри уже разложившийся труп. А когда эта гниль наружу вылезет, это вопрос времени. Поэтому и поняла сразу, что ты не из этих. У тебя глаза другие, в них боль, а не жажда.
– Она говорила с потухшими глазами, с уже пережитой болью, словно ей было легче сейчас.

– Мне очень жаль.

– Спасибо, девочка. Но ничего уже не изменить. Олечка моя мертва. А ты жива. И я смогу помочь, если нужно. Чем смогу. Просто расскажи, когда будешь готова.

– Тёть Вер. А у вас тут есть газеты? Свежие.

– Есть. Только они скучные, не про звёзд.
– Усмехнулась женщина.
– Просто городские новости. Я принесу тебе завтра. А сейчас мне пора.
– Она попрощалась, и ушла. А мне в эти моменты хоть на стену бросайся. С ней было легче, не так больно, как когда я была одна. Тогда воспоминания раз за разом накрывали с головой, раздирая сердце кровавыми когтями, принося невыносимую боль.