Чтение онлайн

– А что будет с вами? Они ведь накажут.
– Мне страшно было за эту добрую женщину. Ведь мне уже помогали раньше, и ничем хорошим это не закончилось.

– Я еду с тобой. Может помощь тебе и есть моё прощение. Не знаю... Но я не хочу быть здесь больше. Кажется, настала пора отдохнуть.
– Женщина была спокойна и рассудительна. А вела себя так, словно готовилась к этому побегу всю свою жизнь. И это спокойствие передалось даже мне. Стало немного легче, и спустя четверть часа после разговора я всё же постепенно начала засыпать.

Проснулась от негромких голосов в моей палате. За окнами уже стемнело, а значит совсем скоро придёт Вера. Только вот кто тогда сейчас находится со мной в одной комнате? Страх в считанные секунды пробрался под кожу, заставляя съёжиться от холода и вжаться в матрац, словно так меня не заметят и пройдут мимо.

– Да не ссы ты. Никто не услышит. Камер в палате нет.
– Первый голос, в котором узнаю одного из санитаров лечебницы. Тот самый санитар, что пытался меня изнасиловать в первые дни.

– Петрович нас уволит.
– Второй, нервный голос. Его я не знаю.

– Ему плевать. Мужика её под следствие взяли и ему не до неё. А Петровичу плевать. Сейчас бабки капать перестанут, и он её в обычную психушку перевезёт. Без документов, как найдёнку. Да и кто ей поверит то? Она ж неадекватная. Ты сам видел.

– Не знаю...
– Всё ещё сомневался второй.
– А уборщица? Скоро ведь пойдёт. Может до ночи подождём?

– А ей то какое дело. Завтра уберётся. Не. Я отсюда просто так не уйду. Сучка хоть и сумасшедшая, но фигурка у неё самое то. Я её в клубе первый раз увидел. Только тогда к ней не подступиться было. Звезда местная. Певичка. Много у тебя таких в жизни было?

– Да жалко её как-то...

– Ну и вали.
– Психанул первый.
– Я сам справлюсь. Без тебя.

Больше они не спорили. Послышался звучный мат, а затем лёгкий хлопок двери. Меня колотило от страха, тело покрылось потом, а дышать становилось всё труднее. Лихорадочно пыталась найти выход из ситуации, но каждый раз тупик. Если я сейчас подниму шум, то мне не сбежать. Начнутся разбирательства, и возможно, если Барон здесь ещё в почёте, поставят охрану. Попробовать отбиться? Справиться с такой махиной я не смогла бы и раньше, а сейчас тело настолько ослабело, и отвыкло от физических нагрузок, что порой было сложно долго стоять на ногах. В моей комнате даже не было ничего, что могло бы помочь защититься. Нет, только не сейчас. Я не переживу ещё одного насилия. Слишком чётко в голове сохранились картинки воспоминаний, где мразь, с обезумевшими от похоти глазами трахал меня, оставляя на теле отметины от ремня и верёвок. Это произошло всего один раз. Больше он меня не трогал. Но те воспоминания будут преследовать меня всю жизнь.

Сердце заходилось в истерике, а воздух уже практически не поступал в лёгкие, когда совсем близко услышала мерзкий голос санитара.

– Ну что, шлюха, порадуешь дядю? Я же вижу, что ты не спишь. Давай по-хорошему. Ты же помнишь, как это делается? Давай, вставай на колени, и сделай мне приятно.
– Сорвал с меня одеяло, а я, в тонкой больничной пижаме чувствовала себя голой. И больше не могла сопротивляться. Страх сковал так, что даже руки отказывались шевелиться.

– Не надо. Пожалуйста.
– Слышу собственный испуганный шёпот, и не знаю, что мне более противно. Существо, стоящее передо мной, думающее только о своих инстинктах, или то, что я в очередной раз не могу дать отпор, не могу защитить себя.

– Надо куколка. Ты же не хочешь, чтобы я тебе сделал больно.
– Единственное, что я могу сделать, это на локтях отползти в сторону, и вжаться в стену. Зажмурила глаза, и в этот момент показалось, что мелькнул свет. Тихий шорох открывающейся двери и тихие шаги различимы в повисшей тишине.

– Ну что, передумал?
– Говорит санитар возле меня.

Ему ничего не ответили, а я слышу только звук удара, и падение обмякшего тела.

Глава 37. Игорь.

Я перестарался с Бароном. Твою мать, как же я накосячил, подставив не только себя, но и Соболева. Дал волю эмоциям, чуть не загубив всё, к чему мы шли всё это время. На майора хотят завести уголовное дело по превышению полномочий. Видимо кто-то сверху дёрнул за ниточки. Кто-то, кто получал бабки от Борунова, и прикрывал его. Но Соболев подозрительно спокоен. Он уверен, что никаких доказательств на него нет, а о моём вмешательстве всё равно никто не знает. Тем не менее факт остаётся фактом. Гнида сейчас в больнице, и до сих пор не пришёл в себя, чтобы дать показания, а мы снова и снова по замкнутому кругу пытаемся найти следы Дианы или ребёнка. Но их блядь нет. Никто ничего не знает о жене хозяина, кроме того, что она пропала несколько месяцев назад. И да, были показания одного из людей, взятых при задержании, что Туманская была беременна, а затем, после родов, ещё некоторое время жила в особняке. Никто из личной охраны Барона либо не видел ребёнка и не знал, что произошло дальше, либо просто не признавался, чтобы мы не делали. В очередной раз звоню Соболеву, и не слышу ничего нового.

– Они не говорят. Нужно ждать, когда очнётся Борунов. Ты бы сходил, расслабился, а то скоро на людей бросаться начнёшь.
– Советует мне майор, и мне хочется послать его на хрен, потому что не понимаю, как вообще сейчас можно расслабиться. Хотя в чём-то он безусловно прав. Не мешало бы заявиться в клубе Туманских, и поспрашивать людей. Может быть они что-то знают.

Я направляюсь в ту самую кабинку, что занимал в прошлый раз, когда впервые увидел Диану. И чувство дежавю накатывает, когда смотрю на сцену. Даже официантка мне попадается та же. Женя, кажется. Смотрю на бейдж, и это действительно она. Я выкладываю на стол купюры, она убирается их в передний карман фирменного платья, делает шаг в мою сторону, но затем хмурится, глядя на моё лицо. Во взгляде мелькает узнавание, а затем щёки вспыхивают румянцем.

– За что вы мне заплатили на этот раз?
– Сразу спрашивает, а я повторяюсь.

– Расскажи мне о малышке Ди.
– Беглый испуг во взгляде, а затем машет головой.

– Она у нас не выступает больше.

– Я это знаю. Куда она пропала?

– Не знаю. Вы будете что-то заказывать?

– Виски.
– Выкладываю на стол ещё несколько пятитысячных купюр, но девушка упрямится.
– Я никому ничего не скажу. Не бойся. Я ищу эту девушку, и если ты мне поможешь, то я буду очень благодарен.

– Я правда не знаю. Слухи разные ходят. Говорят, она рехнулась. И она пропала. Уже давно.
– Женя озирается по сторонам, словно боится, что её могут подслушать.

– Что значит рехнулась?

– Она беременна была, но ребёнок так и не появился. Может умер. Вот и сошла с ума. Он её отвёз куда-то, а вернулся один.

– Откуда ты всё это знаешь?
– Она молчит, а я снова вытаскиваю деньги из бумажника, но в руки не отдаю. Она тянется, закусывает губу и колеблется.

– Мой парень там охранником работал. В доме. Но он не знает куда Туманская делась.
– Выхватывает из руки купюру и отступает на шаг назад.

– Я больше ничего не знаю.

Официантка уходит, а я ударяю кулаком об стол. Тупик! Тупик! Тупик! Куда бы мы не сунулись, везде тупики. А то, что говорят люди, не вселяет надежд. И именно в этот момент мне отчётливо стало понятно. Я не жил все эти месяцы без неё. Существовал, ел, пил, но не жил. И с Викой не смог, потому что другую женщину в ней хотел видеть. А сейчас, когда знаю всю правду, становлюсь себе настолько омерзительным, что хочется напиться до беспамятства, и не помнить ни о чём.

Спускаюсь в бар, заказываю алкоголь, с твёрдым намерением напиться в стельку. Смотрю, как завороженный на сцену, и вижу там не ластичных девушек, танцующих стриптиз, а ту самую, в чёрном, шёлковом комбезе, на которую весь зал смотрел не отрываясь.

– Раньше здесь было интересней.
– Раздаётся сбоку мужской голос, а я отмахиваюсь, в надежде сохранить мираж.
– Но малышки Ди больше не будет.

– Что?
– Переспрашиваю, услышав знакомое имя, наконец-то взглянув на собеседника. Обычный парень, лет двадцать, одет модно, явно под кайфом.