Чтение онлайн

Последние несколько сезонов мы работали над исключительно скучным собранием гробниц. Справедливости ради стоит признать, что главным виновником было упрямство Эмерсона. Он разозлил Масперо, отказавшись предоставить туристам доступ в гробницу Тетишери[67] – в наше великое открытие. Этот отказ был сформулирован в выражениях, которые были поразительно грубыми даже для Эмерсона. Масперо в ответ отклонил просьбу Эмерсона о поиске новых гробниц в Долине Царей, добавив к этому оскорбление – предложив ему доработать более мелкие, не царские гробницы, которых в Долине довольно много. Большинство этих гробниц были обнаружены другими археологами, и, как всем известно, не содержали в себе абсолютно ничего интересного.

Но справедливости ради стоит отметить и то, что Эмерсон имел полное право ожидать от Масперо особого внимания, поскольку по причинам, не имеющим отношения к настоящему повествованию, мы передали всё содержимое гробницы Каирскому музею, не претендуя на обычную долю нашедшего. (К тому же этот факт ухудшил наши отношения с Британским музеем, чьи чиновники ожидали, что мы пожертвуем им свою долю. Однако мнение Британского музея волновало Эмерсона не больше, чем мнение месье Масперо.)

Разумный человек отступил бы и попросил разрешения поработать в другом месте. Эмерсон – человек неразумный. С мрачной решимостью и изрядной долей ругательств он принял проект и продолжал работать над ним, пока мы все не начали завывать от скуки. За последние годы он исследовал дюжину упомянутых гробниц. По моим подсчётам, оставалось ещё с десяток.

– Тогда я пойду одна, – сообщила я.

– Нет, не пойдёшь!

Я с удовольствием отметила, что наша небольшая размолвка (вместе с несколькими чашками крепкого кофе) вывела Эмерсона из привычной утренней спячки. Он выпрямился, расправив плечи и сжав кулаки. Его щёки залил приятный румянец, а ямочка на волевом подбородке задрожала.

Спорить с Эмерсоном – пустая трата времени. Я повернулась к детям:

– А какие у вас планы на день, мои дорогие?

Рамзес, развалившись на диване в такой же томной позе, как и Эмерсон до того, как я его разбудила, вздрогнул и выпрямился.

– Прошу прощения, матушка?

– Какой-то ты сегодня ленивый, – неодобрительно заметила я. – И Нефрет, похоже, тоже не спала. Тебе что, опять снились кошмары, милая?

– Нет, тётя Амелия. – Она прикрыла рот рукой, чтобы скрыть зевок. – Я поздно легла. Занималась.

– Очень похвально. Но тебе нужно высыпаться, и я бы хотела, чтобы ты уделяла больше внимания своему утреннему туалету. Тебе лучше собрать волосы, ветер развевает их по лицу. Рамзес, застегни пуговицы на рубашке. Давид хотя бы… Что это за след у тебя на шее, Давид? Ты порезался?

Он застегнул рубашку до самого верха, но мой зоркий взгляд не обманешь. Его рука потянулась к горлу.

– Бритва соскользнула, тётя Амелия.

– Вот именно это я и имела в виду. Недостаток сна делает человека неуклюжим и беспечным. Эти открытые бритвы[68] – опасные орудия, а ты...

Шум моторов проплывавшего туристического парохода заставил меня замолчать, потому что из-за него меня не было слышно. Однако Эмерсону удалось обратить на себя внимание.

– Проклятье! Чем скорее мы покинем этот какофонический хаос, тем лучше! Я поговорю с реисом Хассаном.

Хассан сообщил ему, что мы никак не сможем выехать раньше четверга, через два дня, и Эмерсону пришлось с этим смириться. Он продолжал бормотать что-то нецензурное, когда мы отправились в музей[69], где сам Эмерсон и предложил провести утро, осматривая последние экспонаты.

Его отказ навестить Масперо, сказать по совести, меня вполне устраивал, поскольку их встреча наверняка ухудшила бы ситуацию. Я решила взять с собой Нефрет. Она и месье Масперо были в прекрасных отношениях. Французские джентльмены практически всегда находятся в прекрасных отношениях с красивыми молодыми женщинами.

Мы оставили Эмерсона и мальчиков в Галерее Почёта и направились в административные помещения в северной части здания. Масперо ждал нас. Он поцеловал нам руки и одарил обычными экстравагантными комплиментами, которые, честно говоря, были вполне заслуженными. Нефрет выглядела настоящей леди в безупречно белых перчатках и шляпке с лентами; элегантное платье из зелёного муслина оттеняло стройную фигуру и золотисто-рыжие волосы. Моё собственное платье было новым, и я оставила дома тяжёлый рабочий зонтик, отдав предпочтение другому, в унисон платью. Как и у всех моих зонтиков, у него был прочный стальной стержень и довольно острый кончик, но оборки и кружева скрывали эту практичность.

После того, как слуга подал чай, я начала с извинений от имени Эмерсона:

– Мы уезжаем из Каира через два дня, месье, и у него много дел. Он просил меня передать вам от него привет.

Масперо был слишком умён, чтобы поверить этому, и слишком учтив, чтобы признаться в этом.

– Надеюсь, вы передадите профессору моё почтение.

Французы – почти так же, как и арабы – любят длительные и формальные знаки внимания. Мне потребовалось некоторое время, чтобы дойти до причины моего визита. Я не рассчитывала на положительный ответ, поэтому не удивилась, хотя и была разочарована, когда улыбка сошла с лица Масперо.

– Увы, дорогая мадам, я бы сделал всё, что в моих силах, чтобы угодить вам, но вы должны понимать, что я не могу дать профессору разрешение на проведение новых раскопок в Долине Царей. Эта концессия[70] принадлежит мистеру Теодору Дэвису, и я не могу её у него отнять, особенно учитывая его удивительную везучесть в обнаружении новых гробниц. Вы видели экспозицию материалов, которые он нашёл в прошлом году в гробнице родителей царицы Тии[71]?

– Да, – кивнула я.

– Но, месье Масперо, какая жалость, – Нефрет наклонилась вперёд. – Профессор – лучший археолог в Египте. А тратит свой талант на эти скучные крошечные могилы.

Масперо с восхищением посмотрел на её большие голубые глаза и очаровательно румяные щёки, но покачал головой.

– Мадемуазель, никто не сожалеет об этом больше меня. Никто не уважает способности месье Эмерсона больше меня. Но это полностью его решение. В Египте сотни других мест. Они в его распоряжении – за исключением Долины Царей.

Поговорив ещё немного, мы распрощались, и нам снова поцеловали руки.

– Проклятие, – буркнула Нефрет, когда мы направились к комнате с мумиями, где договорились встретиться с остальными.

– Не ругайся, – автоматически отреагировала я.

– Это не ругательство. Какой же старый упрямец этот Масперо!

– Это не совсем его вина, – признала я. – Он, конечно, преувеличил, когда сказал, что Эмерсон мог бы выбрать любое другое место в Египте. Многие из них уже распределены, но есть и другие, даже в районе Фив. Только проклятое упрямство Эмерсона приковывает нас к нашей скучной работе. Куда, чёрт возьми, он запропастился?