Чтение онлайн

– Миссис Эмерсон, не так ли? Мы встречались на днях за ужином у мистера Вандергельта.

Конечно! Та самая мамаша со скверными манерами, которая так поспешно увела свою дочь от Давида. Она была весьма нарядно одета – тёмно-зелёный льняной костюм и шляпка, похожая на чепец и несколько затенявшая черты лица, на что я тогда не обратила особого внимания. Предположив, как часто бывает, что я помню её имя (хотя я его и не запомнила), она пустилась в восторженный монолог о красотах Египта и своих впечатлениях от этой страны, закончив его приглашением отужинать с ней вечером в «Зимнем дворце».

К сожалению, мы с Эмерсоном приобрели определённую известность, и, как ни печально, находятся те, кто повсюду разыскивает известных людей, чтобы похвастаться знакомством с ними. Я могла лишь предположить, что эта дама, имени которой я до сих пор не вспомнила, движима этим непривлекательным и, на мой взгляд, необъяснимым желанием.

Поэтому я вежливо выразила сожаление, объяснив, что мы уже заняты. Она не поняла намёка, заявив, что не покинет Луксор ещё несколько дней и что её устроит любой вечер. Такая грубая настойчивость, на мой взгляд, оправдывает твёрдый ответ. Я уже собиралась его дать, когда она схватила меня за руку.

– Вот там туземец, который шёл за мной и требовал денег, – возмущённо выпалила она. – Идите сюда, миссис Эмерсон, здесь он нас не увидит.

Место, куда она быстро тянула меня, сжимая руку так, что та онемела, было дверным проёмом (нынче запертым), который когда-то пропускал посетителей в Южный участок храма.

Меня охватила дрожь предвкушения. Неужели происходит очередная попытка похищения? В таком людном месте это казалось маловероятным, но дверь находилась в дальнем углу и была скрыта лесами.

Из-за соседней колонны появился Эмерсон.

– Куда, чёрт возьми, ты собралась, Пибоди?

– А, – новая знакомая отпустила мою руку. – Это ваш муж. Рада снова видеть вас, профессор. Я как раз спрашивала миссис Эмерсон, не окажете ли вы мне честь поужинать со мной как-нибудь вечером.

– Маловероятно, – оглядел её Эмерсон с ног до головы. – Но если вы оставите мне свою визитку, я дам вам знать.

Она достала карточку, покопавшись в обширной сумке, а затем, полагая, что цель достигнута, вернулась к своей группе.

– Хм-мм, – промычал Эмерсон, ощупывая небольшой кусочек картона.

– А где остальные? – спросила я, надеясь, хотя и не очень рассчитывая, избежать нотаций.

– Там, – Эмерсон махнул рукой. – Будь ты проклята, Пибоди, если ты продолжишь выкидывать подобные коленца, я тебя запру.

– Что здесь может случиться, когда вокруг сотня туристов? Она всего лишь безобидная зануда.

– Без сомнения, – Эмерсон взглянул на карточку. – «Миссис Луиза Фернклифф. Хизерби-холл, Бастингтон-он-Сток».

– Nouveau riche[200], – фыркнула я. – У неё был вполне простонародный акцент. Мы с ней как-то вечером встречались у Сайруса.

– Не я.

Я взяла его под руку, и мы направились к остальным.

– В последнее время всё шло до умопомрачения спокойно, Эмерсон.

– И вряд ли что-то произойдёт, если мы не будем разлучаться, как и в последние несколько дней.

В сочетании со стальным взглядом пронзительно-синих глаз это прозвучало угрозой. Кроме того, я боялась, что услышала удручающую констатацию факта. Как мы найдём нашего смертельного врага, если не дадим ему шанса добраться до нас?

Мы устроили ланч в отеле «Карнак». Прекрасный вид на реку, отличная еда и отважные попытки некоторых из нас поддержать весёлую беседу не слишком рассеивали всеобщее уныние. Времени оставалось слишком мало. Наши дорогие гости не возвращались на Западный берег, а сразу отправлялись на вокзал, чтобы успеть на вечерний экспресс; их багаж уже был упакован и доставлен к поезду. Время от времени глаза Лии наполнялись слезами, и она отворачивалась утереть их, притворяясь, что любуется окрестностями. Она хотела поехать в Гурнах попрощаться с Абдуллой и Даудом, но я посчитала это нецелесообразным.

К тому времени, как мы закончили ланч, день был уже в самом разгаре. Сэр Эдвард был особенно добр к Эвелине, целиком посвятив ей всё своё время и пытаясь развлечь её воспоминаниями о чудесных днях, проведённых в гробнице Тетишери. Эти воспоминания оказались не столь утешительными, как он надеялся. Именно тогда в нашей жизни появился Давид; я знала, что Эвелина вспоминала об измученном, жаждущем любви ребёнке, который покорил её сердце – и чьё сердце она теперь помогала разбить.

Кажется, все вздохнули с облегчением, когда, наконец, настало время отъезда. Мы прошлись по магазинам; Уолтер осыпал дочь подарками: вышитым халатом, ожерельем из золота с лазуритом, безделушками и сувенирами всех видов. Она приняла всё это любезно, но без энтузиазма. Её поведение было выше всяческих похвал. И только когда мы добрались до вокзала и увидели, кто нас там ждёт, невозмутимость Лии дала трещину.

Абдулла выглядел великолепно. На нём были лучшие одежды из белого шёлка с золотой отделкой и самый белоснежный тюрбан. Его лицо, обрамлённое белизной бороды и тюрбана, излучало достоинство фараона. Дауд тоже нарядился в лучшее: длинный кафтан из полосатого шёлка и хлопка, подпоясанный цветным кашемировым шарфом. Его лицо было совершенно лишено достоинства.

Абдулла протянул руку и обратился к Уолтеру:

– Да сохранит тебя и твоих близких Бог под защитой своей, эффенди. Да будет всё хорошо до нашей следующей встречи.

Уолтер схватил старика за руку и крепко сжал её. Он не произнёс ни слова. Не думаю, что он вообще мог вымолвить хоть звук.

Абдулла обратился к Эвелине и Лие с официальной прощальной речью. Затем настала очередь Дауда. Вместо того, чтобы пожать протянутую Лией руку, он положил ей на ладонь предмет – плоский золотой футляр размером в два квадратных дюйма, покрытый витиеватой куфической вязью[201]. Это был амулет со стихами из Корана – очень старый и очень ценный.

– Это сильный хегаб, маленькая ситт. Он защитит тебя, пока ты не вернёшься.

Я не могла винить её за то, что она сломалась. Слёзы стояли и в моих глазах. И ручьём текли по лицу девушки, когда она бросилась в объятия Дауда.

– Нам пора искать свои места, дорогая, – сказал Уолтер, мягко отстраняя её.

Мне не нравится вспоминать это расставание. Хуже всего было в конце, когда, обняв всех нас, Лия повернулась к Давиду и протянула ему маленькую дрожавшую ручку. Она дала обещание и собиралась сдержать его, даже если это её убьёт, и я уверена, что в тот момент она чувствовала, что так и будет.