Чтение онлайн

Я повторила сказанное.

– Ты беседовал с её дочерью — скорее всего, та молодая женщина действительно приходилась дочерью этой даме. Светловолосая, довольно полная — вспомнил? Миссис Фернклифф подошла и увела её.

– О, да. – Давида это абсолютно не интересовало, но он старался быть вежливым. – Я не знал, что эта пожилая дама – её мать. Она и словом меня не удостоила.

Сидя на выступе, обхватив руками поднятые колени, Рамзес произнёс:

– Я думал о том, что ты говорила, матушка – ты и дядя Уолтер. Возможно, твоя идея о культе убийц не так уж и неправдоподобна, как кажется. Не то чтобы он действительно существовал, но само предположение об этом культе и ужасно изуродованные тела навели на местных жителей суеверный страх. Они явно боятся общаться с нами. Возможно, наши противники используют страх, чтобы компенсировать недостаток физической силы? Сколько же их всего?

– Хорошая мысль! – воскликнула Нефрет.

– Не совсем, – возразил Рамзес. – Мы столкнулись лишь с несколькими членами того, что кажется крупной организацией. Однако никогда не видели больше трёх-четырёх человек одновременно, не так ли? В доме Лейлы было всего трое мужчин. Она сказала, что ожидалось больше, но это не обязательно означает большое число.

– В Каире их было как минимум четверо, – задумчиво протянула Нефрет. – Двое забрались через окно, двое прятались в доме напротив.

– В доме их было трое, – возразил Давид. Его рука невольно потянулась к горлу. – Третья — женщина.

Два простых слова, произнесённых без особой выразительности и скрытого смысла — но их воздействие на Нефрет было поразительным. У неё перехватило дыхание.

– Женщина, – повторила она. – Удивительно, правда, как мы упустили из виду женщин-участниц? А ведь их было несколько, и их роль нельзя недооценивать. Женщина, назвавшаяся миссис Маркхэм, проникла в ЖСПС и помогла Сети украсть древности мистера Ромера. В Каире другая женщина пыталась перерезать горло Давиду. Ещё одна женщина, Лейла, очевидно, важный член банды. Некоторые — а может, и все — женщины из того отвратительного дома в Луксоре также являются соучастницами.

– Нефрет! – воскликнула я. – Что ты говоришь?

Она оборвала меня властным жестом. Её глаза блестели от волнения.

– Я догадывалась об истине несколько дней назад, когда пыталась расспросить тебя о Сети, но ты отказалась обсуждать этот вопрос. Ты говорила, что попытка похищения в Лондоне совершена нехарактерным для Сети способом. И была права. Он не стал бы планировать столь непродуманное, жестокое нападение и не позволил бы своим подчинённым так грубо с тобой обращаться.

Однако улики, которые привели нас к подозрениям в адрес Сети, нельзя сбрасывать со счетов – особенно пишущую машинку. Если не Сети отправил это сообщение, то это был кто-то из его близкого окружения – тот, кто имеет доступ к его частной коллекции сокровищ, тот, кто знаком с нелегальной торговлей древностями и преступным миром, тот, кто ненавидит тётю Амелию и хочет причинить ей вред. Я полагаю, что этот неизвестный – женщина, и вы все знаете, кто она!

Глаза Эмерсона расширились.

– Ад и проклятие! Возможно ли… но это единственный ответ! БЕРТА!

– 13-

Мне пришлось откашляться — и не раз — прежде чем я смогла что-то внятно выдавить:

– Нет. Невозможно.

– Это не может быть совпадением, – пробормотал Эмерсон. – Она полностью соответствует критериям Нефрет.

– Не во всём, Эмерсон. Она не была... О Боже мой! Ты уверен, что она была?

Голубые глаза Нефрет сверкали, как лучшие кашмирские сапфиры.

– Надеюсь, ты не сочтёшь меня невоспитанной, тётя Амелия, если я предложу тебе объяснить нам, о чём, чёрт возьми, ты говоришь – для разнообразия. Берта – это женщина, замешанная в аферу Винси, и случилось это в тот год, когда вы с профессором работали в Египте без нас[204]. Какое отношение она имеет к Сети?

– Сети тоже был вовлечён в это дело, – признался Эмерсон. – Мы не знали об этом до самого конца, и ему снова удалось ускользнуть от нас.

– И Берте тоже, – ошеломлённо добавила я. – Мы снова столкнулись с ней на следующий год, когда она активно занималась незаконной торговлей древностями.

– Значит, это она похитила Нефрет, – подытожил Рамзес. – Тогда кто же такая Матильда?

– Телохранительница и первая помощница Берты. Это она помогла унести Нефрет и… Откуда, чёрт побери, тебе известно это имя?

На этот раз Рамзес не нашёлся с ответом. Его тёмные глаза, избегая моего взгляда, встретились с глазами Нефрет, которая расправила плечи и твёрдо провозгласила:

– Мы нашли твой список, тётя Амелия. Что нам ещё остаётся, кроме как подслушивать и всюду совать свой нос, если вы обращаетесь с нами, как с младенцами? Рамзес, я запрещаю тебе извиняться.

– Я и не собирался, – возразил Рамзес.

– Нет, ты пытался придумать правдоподобную ложь. Хватит! Нам нужна правда, вся правда и ничего, кроме правды[205]. Ну что, тётя Амелия?

– Ты права, – медленно протянула я, потому что мой мозг по-прежнему пытался переварить это неожиданное открытие. – В каком-то смысле Берта — более опасный противник, чем сам Сети. Она была и осталась совершенно беспринципной женщиной с поистине выдающимся умом, и хвасталась тем, что основала преступную организацию из женщин. Лейла, вероятно, была одной из её приспешников… э-э… приспешниц. Другой факт, который вполне может оказаться существенным, заключается в том, что она… м-м… похоже, затаила на меня личную обиду.

– Почему? – спросила Нефрет. – Она объяснила?

– Пожалуй, «обида» – не совсем точно. Она употребляла слово «ненависть». Она говорила, что не спала ночами, планируя, как меня убить. Некоторые из изобретённых ею методов были – снова цитирую – «весьма искусными».

Я и не подозревала, что воспоминание об этом разговоре может настолько выбить из колеи. Не знаю, что меня выдало — голос или взгляд — но каменное лицо Нефрет смягчилось, а Эмерсон, подбадривая, положил руку мне на плечо.

– «Обида» – не совсем точно», – холодно повторил Рамзес. – Чем ты её разозлила, матушка?

– Я обращалась с ней гораздо мягче, чем она того заслуживала, – ответила я. – Её антипатия ко мне проистекает из… Эмерсон, дорогой, извини, что смущаю тебя, но…

Эмерсон нахмурился.

– Пибоди, ты до сих пор питаешь эту лестную фантазию о привязанности Берты ко мне?! Её интерес ко мне был мимолётным и… э-э… специфическим. И — надеюсь, не стоит напоминать — безответным! После смерти своего любовника она отправилась на поиски другого защитника, ибо, как ты однажды заметила, дорогая, дискриминация женщин мешает им преуспеть в преступных начинаниях без партнёра-мужчины. Теперь у нас есть основания полагать, что она нашла такого партнёра.