Чтение онлайн

– Точно?

– Да, кончено…

– Отлично, друг мой! Прям камень с души. Тогда, надеюсь, вы сможете прийти завтра утром? Скажем, часиков в десять. По рукам?

Он дружески протянул мне руку. И я пожал ее.

Я нервно ступал по шумной улице, словно слепой пробираясь сквозь густую толпу к спасительной станции метро. Я натыкался на людей, и они изумленно отшатывались от меня, изрыгая в след гневные проклятия, словно я чем-то испортил их жизнь. Они явно ничего не знали о моей.

– Магнус приказал убить человека, – напряженно думал я, спешно углубляясь в тоннель. – Человека! Бог его знает, во что я вляпался. Ахренеть просто! Идиот, идиот, тупой я идиот! Он же чертов психопат.

Я лихорадочно пробрался через турникет и, протискиваясь между людьми, направился к заполненной народом платформе.

– Он же последняя тварь, – говорил я себе. – Просто взял и убил человека. Убийство, конечно, чем-то весомым можно оправдать, но во всём этом безумии нет ни гроша, за который стоило убить. За что вообще это было?

Я вошел в душный вагон и, словно мутная тень, сел в дальнем углу, чтобы скрыться ото всех. Поезд плавно тронулся, понемногу набирая скорость. Я бесконечно долго ждал своей остановки, тупыми глазами глядя в серый пол, словно дикий отшельник, и нервно заламывал себе пальцы.

Когда поезд наконец остановился на нужной платформе, я ринулся из вагона, распихивая ошарашенных людей, и помчался наверх по эскалатору.

– Но если он запланировал убить Стеллиона, – мрачно подумал я, – то почему допустил, что я попал в его кабинет? И почему он вообще убил его именно там?

Я вышел из метро и решительно направился к своему дому.

– Вот же чертова тварь! – со злобой подумал я. – Он же специально это сделал – чтобы я увидел. Значит, явно что-то затеял. Но что? Будет шантажировать? Или, может, устроил это с той целью, чтобы я теперь без его воли не написал чего-нибудь лишнего про него? И так, возможно, убил двух зайцев одним выстрелом? Тварь.

Добравшись до своего этажа, я долго трясущимися руками пытался попасть ключом в дверной замок, злобно изливая на него едкие слова. Пробравшись в квартиру, я вырвал из холодильника бутылку и щедро плеснул коньяком в стакан. Выпил залпом и тут же повторил.

– Сам виноват, – говорил я себе.

Я тяжело сел и большим глотком осушил стакан.

– Нужно было думать, – процедил я сквозь зубы, досадно сжимая кулаки. – Противно еще и то, что эта гнилая крыса, этот вонючий Прэко был обидно прав. А! Каково тебе, Люций Брут Омен? Один ты теперь ходишь в дураках!

Я цепко схватил бутылку и жадно влил в себя треть, нещадно обжигая горло. Голова соображала всё хуже, мысль становилась вязкой и бесформенной.

– Нужно валить, – твердо решил я, ринувшись в спальню. Я наизнанку выворачивал шкаф с одеждой и без продуманного выбора грубо заталкивал ее в пузатую сумку, ненасытно осушая бутылку.

– Скрыться к чертям, – внушал я себе, с трудом ворочая вялым языком. Меня начинало сильно шатать.

В тяжелом пьяном угаре я рухнул на кровать, словно срубленный, и сквозь обрывистое мутное сознание невнятно мычал:

– Ненавижу тебя, Магнус… ненавижу… не… на… вижу… тварь…

И мертвенно уснул.

Наутро мне не было плохо. Я напряженно думал над случившимся вчера и убежденно призывал себя перестать в который раз жить бессмысленностью прошлого дня. Вся та ненависть, всё то омерзение и отвращение, которые я испытывал вчера к Магнусу, испарились быстрее капли воды. Бурные эмоции отступили – я стал трезво мыслить.

Магнус не сделал ничего, что могло меня серьезно коснуться. Поэтому я не хотел, чтобы случившаяся неприятность как-то пагубно отразилась на общей сделке. Не мое, в конце концов дело до того, что произошло между Магнусом и Стеллионом. Сделаю вид, будто ничего не случилось, и продолжу свое дело.

Являясь неоспоримым носителем зла, Магнус вызывал у меня неодолимую симпатию. Он располагал к себе истиной, но незримо плел какую-то паутину, в которую я должен был рано или поздно попасть. Оставалось лишь перехитрить паука и запутать его в его же сетях.

– Определенно, – сказал я себе, – нужно пойти к нему.

Я вошел в приемную, когда Лилит покинула кабинет Магнуса, держа в руке пустой стакан, и ласково улыбнулась. Мы любезно обменялись несколькими пустыми фразами, но разговор не склеился, и я вошел к Магнусу.

Там была супруга Стеллиона. Она сдавленно рыдала у Магнуса на груди, а он успокаивающе гладил ее по спине, внушительно говоря ей теплым голосом:

– Тише, тише, Хостия. Не убивайся так. Этим ты не вернешь Стеллиона.

– Почему? – хрипло шептала она срывающимся голосом. – Почему они его убили? За что? Он же был хорошим, добрым, он же никому не мог навредить. Что я теперь скажу детям? Как объясню, что папа больше не почитает им сказку на ночь? За что, Магнус, за что всё это?..

Я оторопело посмотрел на Хостию, услышав про детей.

– Даю тебе слово, – уверенно внушал Магнус, – убийцы ответят за это.

Утешая Хостию, Магнус не сводил с меня испытующий пронзительный взгляд. Его бездонно-черные холодные глаза, словно кромешная тьма, не выражали ничего.

Вдруг он выписал ей чек, сказав:

– Возьми. Если это как-то может тебя утешить.

Хостия мгновенно изменилась, отрадно приняв из рук Магнуса чек, беззаботно вытерла слезы и – улыбнулась.

Я не выдержал и спешно покинул кабинет, бросившись в уборную. Обильно, жадно, остервенело ополаскивал лицо, словно пытаясь смыть с него грязь того проницательного звериного взгляда. Я долго склонялся над раковиной, отупело глядя, как утекает холодная вода. И мне казалось это томительной вечностью. Я не знал, что мне делать.

Я закрыл кран и поднял голову, заглянув в зеркало. И судорожно вздрогнул, мгновенно онемев. Меня пробрало изнутри.

Он стоял за моей спиной. Изучающим взглядом смотрел на меня, но так и не выражал им ничего.

– Все хорошо? – невозмутимо спокойно спросил он.

– Порядок… – выдавил я, желая лишь, чтобы он убрался, чтобы исчез, чтобы оставил меня в покое.

Я вновь включил воду.

– Хостия просила тебе передать слова благодарности.

– Мне? – хрипло ответил я, не отрывая ладоней от холодной струи. – Мне-то за что?