Чтение онлайн

Продолжая прокручивать фото на телефоне, я натыкаюсь на старые снимки. Еще с прошлого сезона. Кеннеди можно найти на заднем плане некоторых фото, сделанных на поле.

Вот Коди показывает мне, как принимает ванну со льдом. Она стоит в стороне, одетая в поло с логотипом команды, и хмурится.

На другой фотографии Макс сидит на скамейке запасных и улыбается мне. Кенни на заднем плане, грустные глаза безучастно смотрят на поле.

Еще один снимок, на котором Кеннеди и Миллер запечатлены в прошлом году, когда они встретились впервые. Руки Кеннеди скрещены на груди, все ее тело напряжено. Она наклоняется, пытаясь приблизить голову к Миллер и попасть в кадр. Весь язык ее тела говорит о том, что ей очень неудобно, а отчаянное выражение лица кричит, что она этого не хочет.

За последние пару месяцев многое изменилось. По крайней мере, я могу радоваться тому, что за время, проведенное рядом со мной, она научилась чувствовать себя комфортно в своем теле. Кеннеди обнаружила, что есть люди, которые любят ее. И узнала, что я – один из них.

Я возвращаюсь к более свежим фотографиям и скриншоту, который сделал с обложки спортивного раздела «Чикаго трибюн». Это было утро, когда мы поженились, и ни один из нас, черт возьми, понятия не имел, во что мы ввязались. Она в своем белом платье и джинсовой куртке, а я держу над головой ее туфли.

Да, я был без ума от Кеннеди, но это ничто по сравнению с той любовью, которую я испытываю к этой девушке сейчас.

Раздается громкий раскат грома, и я закрываю глаза, пытаясь заглушить звук, когда в моей руке звякает телефон – сообщение от Кеннеди.

Миссис: Привет!

У меня в груди все успокаивается.

Я: Привет.

Миссис: Ты в порядке?

Миссис: Ты просил меня взять выходной, но если я понадоблюсь, то буду рядом.

Мне требуется вся моя выдержка, чтобы не позвонить ей прямо сейчас, чтобы просто услышать ее голос. Но я не делаю этого, потому что не хочу ее торопить.

Я не звоню Кеннеди, потому что нам обоим нужно знать: я могу справиться со своей тревогой без ее помощи, независимо от того, вместе мы или нет.

Я: Собираюсь справиться с этим сам, но чертовски скучаю по тебе.

Следует долгдолгая пауза. Серые точки танцуют по экрану, затем исчезают и появляются вновь.

Миссис: Я горжусь тобой.

Миссис: И скучаю по тебе.

Я: Ты сегодня ела?

Миссис: Не делай вид, будто это не ты сегодня заказал еду в мою квартиру три раза подряд. Да, я поела.

Миссис: И спасибо тебе.

Я: Ты ведь сегодня не болела, верно?

Миссис: Мне просто нужно было немного побыть на расстоянии.

На расстоянии от меня? Я хочу спросить, но сдерживаюсь, потому что она присылает еще одно сообщение.

Миссис: Мой ноутбук там. Он стоит на комоде в твоей кладовке.

Ноутбук с конспектом исследований, которые прислала одногруппница. Техники поведенческой терапии, которые описаны простым языком, чтобы я мог их применить.

Миссис: Позвони мне, если понадоблюсь, и я буду рядом. Но, Исайя, ты намного сильнее, чем думаешь.

И я, стараясь поверить в себя, переживаю эту ночь, не позволяя своей тревоге взять верх. Не стараясь с кем-то связаться или позвать Кеннеди на помощь, потому что она должна знать: я способен справиться сам.

Паркуя машину на стоянке для сотрудников, я полна решимости, хотя немного опаздываю. Ободряющая речь, которую я произнесла самой себе перед зеркалом, заняла чуть больше времени, чем планировалось. Но я здесь, и я в полной готовности.

Меня не было на поле с пятницы, а сегодня всего лишь понедельник, но я не могу припомнить, когда в последний раз проводила два дня вдали от команды во время регулярного чемпионата, если не считать поездки на собеседование в Сан-Франциско.

Вчера я взяла больничный, потому что отказываюсь работать с доктором Фредриком еще один день. Но Риз вернулась на работу только сегодня, и я не могла рассказать ей все раньше. В субботу вечером я отправила ей сумбурное электронное письмо с просьбой о встрече, и свободное окошко нашлось у нее только в понедельник после обеда.

Заперев машину и зажав под мышкой чертов конверт из плотной бумаги, я направляюсь прямиком в клуб.

У Исайи много талантов, но было бы здорово, если бы он перестал корчить из себя мученика. Два дня эти чертовы бумаги пролежали на моем кухонном столе. Два дня я обдумывала ситуацию.

Не нужно было тратить на это время, но пара выходных дала мне возможность принять решение: больше никогда не буду работать на доктора Фредрика. Для этого пришлось побыть вдали от игроков, с которыми мне так нравится работать. Пришлось расстаться с человеком, по которому я скучаю больше всего, с которым делю гостиничные номера в поездках и провожу дни на стадионе здесь, в Чикаго.

Все игроки и персонал готовятся к сегодняшней игре, и впервые за три года меня не будет по эту сторону баррикад, когда подадут первый мяч. Я буду находиться на трибуне, наблюдая за игрой, как обычный болельщик.

Без колебаний распахиваю входную дверь – не собираюсь стучать сейчас, потому что никогда не делала так до этого. Кроме того, я уже видела все, с чем могу столкнуться, и во мне слишком много адреналина, чтобы сбавлять темп.

– Кенни.

Я слышу вздох облегчения и быстро нахожу его глазами. Стоя перед своим шкафчиком, Исайя выглядит измученным: мешки под глазами и поникшие плечи красноречиво говорят о недостатке сна.

Мой милый, веселый, вдумчивый муж-идиот подготовил документы на развод! Я понимаю: он хотел, чтобы у меня был выбор, но я уже приняла решение. Эти бумаги пролежали на кухонном столе все выходные, так что теперь его очередь с ними разбираться.

Пересекая раздевалку, я чувствую, что вся команда наблюдает за нами, но замечаю только пристальный взгляд Исайи, которого осеняет: я не в командной форме.

Потому что не участвую в сегодняшней игре. И больше никогда не буду. По крайней мере, не здесь.