Чтение онлайн

– Послушай, я должна тебя предупредить. Моя семья – нехорошие люди. Деньги для них – самое важное. После знакомства с ними ты будешь думать, что я ангел.

– Я и так считаю тебя ангелом.

Она бросает на меня невозмутимый взгляд. Я киваю в ту сторону, откуда она пришла.

– Как думаешь, ты могла бы притвориться, что я тебе нравлюсь, хотя бы на пару часов?

– Не знаю. Но сделаю все, что в моих силах.

– Я вижу, ты все еще держишь мое эго в узде.

Я протягиваю ей руку. Кеннеди мгновение смотрит на нее, прежде чем осторожно вложить свою ладонь в мою.

По тому, как напряженно она обхватывает мои пальцы своими, становится ясно, насколько это неестественно для нее. Я легонько встряхиваю ее руку, надеясь успокоить, прежде чем переплести наши пальцы.

Она опускает взгляд и наблюдает, словно изучая, как ее бледные, покрытые веснушками пальцы оказываются между моими. А может, она изучает, каково это – держать кого-то за руку.

– Давай, жена. – И я веду ее обратно. – Подыграй мне!

Кеннеди указывает в сторону отдельного зала, и, когда я протягиваю руку, чтобы открыть дверь, официант подходит и распахивает ее перед нами.

На нем костюм-тройка, и от меня не ускользает, как он оценивающим взглядом окидывает мою одежду, когда я захожу в полутемный зал. Зря я решил, что для этого ужина будет достаточно приличной рубашки и чистых джинсов.

Как только я захожу внутрь вслед за Кеннеди, то понимаю, что взгляд, которым одарил меня официант, возможно, был вовсе не осуждающим, а предупреждающим. Эдакий совет развернуться и бежать прочь как можно быстрее.

В центре комнаты стоит длинный деревянный стол. На одном его конце сидят шесть человек, один из которых, как я предполагаю, – отец Дина, поскольку сын – его точная копия, просто на тридцать лет моложе.

Но теперь, когда я задумываюсь об этом, не могу припомнить, чтобы даже в детстве когда-нибудь видел его на играх сына.

Я догадываюсь, что женщина слева от него – мать Кеннеди. Назовите это интуицией, но, когда я смотрю на эту даму, у меня возникает жгучее желание сказать ей пару ласковых, что имеет смысл, только если это и правда мать Кеннеди. Она похожа на одну из тех женщин, которые отправляют своих детей в школы-интернаты, потому что те доставляют неприятности. Она подчеркнуто благопристойная, и, когда видит, что я держу за руку ее дочь, на ее лице возникает недовольная гримаса.

Кеннеди, должно быть, замечает это, потому что тут же высвобождает руку и принимает ее к груди. Да, она далеко не фанатка своей матери.

По одну сторону стола сидит пожилая пара, а напротив – молодая: скорее всего, бывший жених и сводная сестра Кеннеди. Парень – то ли Кэмерон, то ли Конрад – слегка ухмыляется, что ему совсем не идет. Такая улыбка работает только в том случае, если за ней не просвечивает сущность придурка, но он выглядит жутковато, когда так скалится.

Он разглядывает нас с Кеннеди и как будто оценивает язык наших телодвижений, а когда замечает, что мы держимся на расстоянии тридцати сантиметров, его ухмылка становится злой и понимающей. Затем он кладет ладонь на колено женщины, сидящей рядом. Кажется, ее зовут Мэллори. Я смутно припоминаю тот день, когда мельком видел ее на девичнике.

Она высокая. Каштановые волосы, загорелая кожа. Очень похожа на Дина, и почему-то мне кажется, что она понравится мне даже меньше, чем ее братец.

Мэллори понимает намек и наклоняется к своему жениху, проводя рукой по его груди. Левой рукой. Теперь на всеобщее обозрение выставлено кольцо с бриллиантом, чтобы мы оба могли его видеть.

Да, эти люди мне совсем не нравятся. В этой комнате так много денег и удушающего самомнения – и ни одной теплой улыбки. О радушном приеме не идет и речи.

Наши семейные ужины в Чикаго наполнены смехом и дружелюбием. Обычно я отказывался от них, если возникали другие планы, но последние восемь месяцев ждал их с нетерпением. Нам с Каем, поскольку мы долго были лишь вдвоем, приятно видеть рядом друзей, которые стали нашей семьей.

Я бросаю взгляд на жену, стараясь сделать это как можно незаметнее, но ее внимание приковано к мужчине, за которого она собиралась выйти замуж, и женщине рядом с ним. Я слегка подталкиваю ее, напоминая, что мы стоим перед ее семьей и все ждут, когда она меня представит.

Кенни не замечает, и я откашливаюсь.

– Простите, что опоздал. – Черт возьми, это так неловко! Особенно когда я поднимаю руку и машу, как гребаный придурок. – Я Исайя. Кеннеди – моя… – Мои слова неуверенно обрываются.

– Жена, – заканчивает она.

Кэлвин закатывает глаза.

Кенни делает ко мне шаг и прижимается бедром.

«Молодец, девочка. Вот так».

Я снова беру ее за руку.

– Исайя, это моя мама Дженнифер. Отец Дина – Генри. Моя сводная сестра Мэллори и ее… – Она колеблется. – Ее жених Коннор.

Теперь на лице Мэллори тоже эта дурацкая ухмылка.

– Мистер и миссис Смит – деловые партнеры Генри. И, наконец… – Она поворачивается к другому концу стола. – Дина ты знаешь.

Да, Дина я знаю. Этот идиот сидит в одиночестве и опрокидывает в себя рюмку с янтарной жидкостью. Верхние пуговицы его рубашки расстегнуты. Ноги вытянуты, как будто ему абсолютно безразлично, что он здесь.

Никто не встает. Никто не здоровается. Они просто кивают в знак приветствия, прежде чем вернуться к своей прерванной беседе. Сегодня вечером Кеннеди сообщила, что она замужем, но, похоже, всем на это наплевать.

Ну, кроме Коннора, который, как я замечаю, наблюдает за нами краем глаза, пока мы занимаем свои места. Поэтому я не забываю запечатлеть целомудренный поцелуй на тыльной стороне веснушчатой ладони Кеннеди, прежде чем ее отпустить.

Его челюсть дергается. Шик.

О, как это будет весело.

На другом конце стола продолжается беседа. Что-то насчет отелей, расширения и франчайзинга. Мне не требуется много времени, чтобы понять: семья Кеннеди владеет известной сетью отелей, в одном из которых я неоднократно останавливался. Теперь все эти нули, перечисленные в нашем брачном договоре, обретают смысл.

Генри постоянно втягивает Коннора в разговор. Они на пару умасливают Смитов. Очевидно, пытаются купить гостиницу в центре города, которой те владеют, и превратить ее в многоэтажку.

Мистер Смит, похоже, не готов принять решение, поэтому Коннор заказывает бутылку красного вина стоимостью две тысячи долларов.

Дин заказывает еще одну порцию неразбавленного односолодового «Макаллана» [22] и выпивает залпом, как будто это «Джек» или «Джим» [23] , а не шотландский виски, который стоит тысячу семьсот долларов за бутылку.