Чтение онлайн

Бабка пришла, отрапортовала:

– Состирнула Тьме всё по быстрому. С пятнами крови по Улью гонять нельзя. Чревато.

И поучала Скорого:

– Если лечить у тебя получается. И, должна сказать, получается хорошо. То, ты же понимаешь, что и… - повертела пальцем, подбирая слова.

Ванесса подсказала:

– То и разрушать вы, Павел Дмитриевич, тоже сможете.

– Да… - согласилась шеф, - и это даже важнее… В нашей ситуации, это полезнее… Для дела. Ты как себя чувствуешь?

Павел пожал плечами:

– Да вроде уже нормально.

– Так… Ладно… Тогда надо кого-то пришить. Может выехать за стену и найти заражённого?

И тут Беда, до сих пор молчащая, подсказала:

– Так у нас же есть заражённый.

И все уставились на Ванессу.

Та нахмурилась, упрямо посмотрела исподлобья.

– Нет. Кондрата я вам не отдам.

– Вот скажи мне честно, - спросила Бабка, - на кой хрен он тебе сдался?

Ванесса не уступала.

– Я изучаю на нём процесс изменения организма. Я описываю последовательность онтогенеза. И внешних, и внутренних метаморфоз.

– И чего ты уже наизучала?

– Пока что всё идёт стандартно…

– Ванка, ты как ребёнок. Это тварь сидит у тебя в клетке уже больше трёхсот дней. И что?

– Милка, ты лезешь в вещи, в которых ничего не понимаешь. Кондрат представляет для меня академический интерес. Возможно я смогу открыть какие-то закономерности…

– Так… Ладно… Академический, говоришь… Только эта твоя зверушка… Она же жрёт мясо. Мы, рискуя жизнью, добываем мясо по всему Улью, а этот, твой любимчик, жрёт его в страшных количествах. Как-то это неправильно. Тебе не кажется?

Ванесса ещё больше нахмурилась:

– Вот Тобика своего и отдай на растерзание.

– Ванка, ну ты, бля, сравнила! Тобик! Он же маленький, пушистый. Добрый и весёлый. И ест он всего-ничего. А этот твой урод… Ну ты иди, подруга, погладь его, как я Тобика. Иди, иди. Он тебе руки-то быстро отчекрыжит, по самые коленки. Тоже мне, - домашний любимец, бля...

Ванесса Витольдовна долго сидела молча. Думала.

Потом тяжело вздохнула.

– Ладно, хорошо. Будем считать, что эксперимент оказался неудачным. Столько времени, и никаких результатов… Забирайте.

Пашка плохо понимал, о чём идёт речь, и как это относится к нему.

Тьма, метавшая котлеты, помахала вилкой:

– М… м… Так вы, что - прямо сейчас будете?

– А чего тянуть?
– поинтересовалась командир.

– Ну, так дайте я доем…

– А мы никуда и не пойдём. Прямо отсюда и сделаем.

Бабка сняла броню и камуфляжку, поставила два стула вплотную, спинками поврозь. На один верхом уселась сама.

– Паша, раздевайся и садись сзади меня.

Пашка стянул обвеску и обмундирование и уселся.

Мила задрала футболку, завела руки за спину и расстегнула лифчик.

– Прижимайся ко мне.

Павел обхватил женщину, плотно прильнул грудью. Саму технологию он теоретически знал. Ему уже рассказали. Теперь вот на практике надо пробовать.

– Готов? Включай дар. Поехали.

Пашка закрыл глаза и охнул, откачнувшись от Бабки.

– Что? Непривычно? Вот то-то. А я уже считай семь лет так живу.

Павел, поглядев на мир через Бабкин и свой дар, был ошарашен. Видеть одновременно всё целиком и каждую мелкую деталь в отдельности. Причём на огромной площади… Это лупит по мозгам. К этому надо привыкнуть.

Он снова, осторожно притиснулся к шефу. Немного полегчало с восприятием. По крайней мере, по башке било уже не так сильно. Попривык.

– Поехали, - скомандовала Бабка, и "потащила" его за двухэтажку Приюта.

На гравийной площадке стояла большая клетка сваренная из толстенных металлических прутьев. На полу этой клети лежала… На первый взгляд - гора тряпья. Но когда тандем Бабка-Скорый приблизился к прутьям вплотную, куча мусора зашевелилась и подняла голову…

У Пашки волосы встали дыбом по всему телу. Там, в заточении, подняла голову сама смерть.

Жуткое, нереальное существо. Две пасти, одна над другой, полные хищных зубов в несколько рядов. Острые, длинные, волосатые уши на голом черепе. Белые, как под катарактой, яблоки трёх глаз. Костяные наросты на спине, увенчанные шипами. Длинные руки и ноги, перевитые мускулами и сухожилиями. Когти явно бритвенной остроты. Длинный, белый, червеобразный пенис подчёркивал всю эту страшную конструкцию. И размер…

Тварь плавно и бесшумно перетекла из положения лёжа в положение стоя на задних лапах и заводила мордой, часто втягивая воздух ноздрями. Ростом - больше двух метров. Как она почувствовала ментальное присутствие людей? Непонятно.

– Вот - Ванкин питомец. Красавец, правда?

– Да уж. Красивее вроде уже и некуда.

– Осмотри его, Паша, внимательно. Что у него там в мозгах?
– осторожно прошептала Бабка. Хоть монстр наверняка не мог их услышать.

Скорый медлил, уставившись на это порождение ада.

– Паш, ну чего ты тянешь?

– А? Да, да. Сейчас, - встрепенулся Пашка. И проник взглядом в черепушку зверя.

Мозги в голове отсутствовали. Может они там и были, но основную часть пространства занимала чернота, несвойственная нервным процессам. Зато ярко-голубым светились споровые доли на затылке. А от них, к позвоночному столбу тянулся столь же яркий голубой жгут.

– Что делать-то?
– спросил Пашка.

– Сначала усыпи его. Интенсивность процессов видишь? Притуши их немного.

Скорый как-то, сам не понимая как, притушил. Зверюга глубоко и даже разочарованно вздохнула, снова улеглась на пол изакрыла глаза.

– Хорошо, Пашенька, хорошо. Теперь вовсе погаси мозги.

– Бабка, у него нет мозгов.

– Ну, погаси то, что там есть…

И Дугин надавил на голубизну. Она сначала не поддавалась, упруго возвращаясь к своему начальному виду, но Павел усилил нажим, и свет в черепушке подопытного окончательно померк.

Кондрат захрипел, повернулся набок, вытянул конечности и мелко затряс ими в предсмертной судороге. Через десяток секунд - затих.

Пашка попытался вернуть интенсивность процессов к прежнему уровню. Получилось. Тварь подняла голову и заводила ею из стороны в сторону, как пьяный мужик. Медленно, покачиваясь, встала на четвереньки и глухо рыкнула.

Павел снова погасил голубое свечение. На этот раз резко, ударом.

Кондрат упал как подкошенный и больше не шевелился.

Пашка попробовал ещё раз воскресить урода. Нет. Ничего не вышло.