Чтение онлайн

Но тут им на помощь неожиданно пришёл генерал.

– Что вы пристали со своим поцелуем, - сердито бросил он в толпу.
– Такой не такой…

– А вас целоваться никто и не просит, - заметили из толпы и все рассмеялись.

– Хватит галдеть, - отмахнулся генерал.
– Шашлык готов и водка стынет, прошу всех к столу.

Проголодавшийся народ тут же радостно зааплодировал и, забыв обо всём, потянулся к палатке, где были накрыты столы.

Глава 33

Петушки распетушились,

Но подраться не решились,

Если очень петушиться,

Можно пёрышек лишиться.

Если пёрышек лишиться,

Нечем будет петушиться.

В. Берестов

Слегка притомившиеся обилием развлечений, люди с удовольствием расселись за столами. Решетников, ожидавший, что победительница сядет возле него, был жутко разочарован, обнаружив, что в суматохе она куда-то ускользнула. Сначала он думал, что девушка отправилась припудрить носик, но время шло, а она так и не появилась.

– Иван Васильевич, - гаркнул захмелевший генерал, перекрыв шум многочисленных разговоров, - я не понял, а где наша победительница? Почему я её не вижу за нашим столом.

– Папа, успокойся, - поморщилась Ирина.
– Совсем не обязательно так орать.

– Помолчи, дочь. Иван Васильевич, где наша Галочка? Куда вы её дели?

– Под стол засунули, - буркнула Ира и те, кто расслышали её реплику, уткнулись в тарелки пытаясь удержать рвущийся наружу смех.

– Ирина Германовна, - предупреждающе нахмурился Ростоцкий. Он не только обладал очень тонким слухом, но и умел читать по губам.
– Вы не правы. Герман Арнольдович, Галочке позвонили из дома, там что-то случилось. Она вынуждена была уехать.

– Как это уехала, - изумился генерал, - на чём?

– На метле, - опять не удержалась Ирина.
– Ой, простите, - нарочито извинилась Решетникова, заметив, как рассердился Ростоцкий, - папуля, не волнуйся. За Галочкой прилетел голубой вертолёт.

– Почти, ребята, которые сегодня заглянули к нам на огонёк, любезно согласились подвезти Галю в город.

– Вы сума сошли, - возмутился Решетников, - как вы могли отпустить её с совершенно незнакомыми людьми.

– С чего вы так решили? Нескольких человек из их компании я отлично знаю. Ребята пообещали мне, что доставят Галю к подъезду в целости и сохранности.

– Но почему вы меня не предупредили?

– А зачем?

– Я бы дал машину.

– Герман Арнольдович, мы с вами отлично знаем, что вы ни за что бы сразу не отпустили Галю, а стали бы уговаривать задержаться. Ей действительно надо было срочно уехать.

Через час после начала банкета Глеб не выдержал и выскользнул из палатки. Он был сыт, к алкоголю равнодушен, а неумеренные возлияния сослуживцев, которое сопровождалось всё более развязанными шуточками, действовало на нервы.

Твердохлебов обошёл палатку и осмотрелся. Выбора куда пойти, особо не было. Неподалёку солдаты разложили небольшой костёр. Он освещал большую часть поляны тёплым, мягким светом, но стоило отойти чуть дальше, и всё вокруг погружалось в кромешную тьму, которую не могли разбавить огни далёкого города. Желающим погулять по лесу в такое время, нужно было захватить хороший фонарь, чтобы не подвернуть ногу, а то и сломать шею.

Глеб не боялся темноты и отлично ориентировался в ночном лесу, но бродить в одиночестве ему не хотелось, да и озеро сейчас не привлекало. Немного постояв около палатки, он неторопливо направился к поляне. Твердохлебов удобно расположился в плетёном кресле, подбросил сухих сучьев в костёр, который с довольным потрескиванием принял новую добычу, и уставился на огонь.

Вскоре к нему присоединился Смолин, а вслед за ним, ещё подтянулась молодёжь. Ирина, с довольной улыбочкой, вдруг плюхнулась майору на колени, но он тут же встал, подхватив девушку на руки, и попустил на своё место, а сам пересел на огромную корягу, которую непонятно откуда притащили отдыхающие. Спустя мгновение возле него примостился Смолин. Рядом присели молодожёны Комаровы.

Решетникова передёрнула плечами и недовольно поджала губы.

Но майору на её неудовольствие было глубоко наплевать. Развязность и бесцеремонность генеральской дочки его уже откровенно бесила. Она не желала ничего слушать и шла напролом к намеченной цели. Твердохлебов отвёл глаза от кислой физиономии Ирины и с улыбкой посмотрел на чету Комаровых.

Лейтенант служил у них в части только полгода, но уже зарекомендовал себя, как хороший товарищ и отличный офицер. На место службы он приехал со своей женой, к которой относился трепетно и с огромной нежностью. Невысокая, чуть полноватая хохотушка просто боготворила своего мужа. Сейчас её милое лицо было задумчивым и серьёзным.

— О чём, задумалась, люба моя? — тихо спросил лейтенант, крепче прижимая к себе жену. — Что тревожит твоё нежное сердечко?

— Да вот интересно, о чём тот чернявый Галю спрашивал. Ребят, случайно никто из вас не понял, а? И язык, на котором они говорили гортанный, но в тоже время удивительно певучий.

— Вот любопытная сорока, — улыбнулся лейтенант.

— Интересно же,…— вздохнула молодая женщина.

Она обвела вопросительным взглядом всех, кто собрался на поляне. Но девчонки отрицательно качали головами, а мужчины только пожимали плечами.

— И вправду любопытно, — пробормотала Решетникова. — Жаль, что наша «Мисс часть» так быстро слиняла. Мы бы ей тут устроили допрос с пристрастием.

— Ой, что вы, — испугалась Комарова, — зачем же вы так. Я бы лучше попросила её ещё раз спеть. Как же красиво она поёт, прямо за душу так и берёт, так и берёт.

— Вот ещё, — фыркнула Решетникова. — Скажете тоже, за душу.

Девушки рассмеялись.

— Но как же…

— Не волнуйтесь, Машенька, — усмехнулся Смолин, — того берёт, у кого она есть.

– Борис, вы намекаете на то, что у меня нет души?

– Возможно, и есть, только крохотная.

– Зато у вас она широкая, даже слишком.

– Не ссорьтесь, дети, - раздражённо буркнул Твердохлебов, - а если невтерпёж - идите в лес.

На поляне вновь установилась тишина.

– Ой, и шо вы усе засумувалы?
– спросил капитан Петренко, забредший на огонёк. В палатке ему стало скучно, и он пошёл искать более интересную компанию.
– Шо надулись, як мыши на крупу? Машенька, душа моя, улыбнись, зигрий моё старае сердце.

— Да, ну вас, Алексей Степанович, — тихо рассмеялась Комарова. — Вечно вы со своими шуточками.

— Та якия шутки? Ось ты писмихнулась и видразу теплише стало. Геб, знову ты дивчат налякав. Ось, що за людына. Не людына, а холодна колода.

— Зато вы у нас капитан жутко горячий, — подколола Решетникова, — особенно, как выпьете. Всех на свете любите, а они все любят вас.

— А от не треба на людей кыдатыся, шановна, ображаты понапрасну не треба и люды вас и без горилкы любыты и поважаты будуть.