Чтение онлайн

Случались и войны, как же без них. И тогда люди вторгались в степь, гремя оружием и сбруей, крича от ярости и боли, оставляя после себя вытоптанную копытами лошадей траву, сломанное оружие и окровавленные, искорёженные тела погибших. Они потом долгое время лежали, омываемые дождём и ветром, медленно разлагаясь под полуденным солнцем. Останки потихоньку растаскивали животные и птицы, и когда от них оставались лишь, потемневшие от соприкосновения с враждебным миром кости, их, постепенно, будто сжалившись, укрывала от постороннего глаза степь.

– Короче, при царе Горохе, - не выдержала Ирина.
– Петренко, что ты тоску наводишь.

– Ирина Германовна, - укоризненно покачала головой Маша, - зачем же вы так. Интересно же человек рассказывает.

– Вот, именно, - неожиданно поддержал её Смолин.
– Если тебе скучно, ступай в палатку, песню с народом спой, а нам не мешай слушать.

– Да, что вы опять на меня взъелись, - возмутилась Решетникова.
– Я просто хочу, чтобы он быстрее перешёл к сути, а не корчил здесь из себя сказителя.

– Лёха, не обращай на неё внимания, - взволнованно зашумели собравшиеся возле костра, - давай дальше рассказывай.

– Пожалуйста, - пробормотала Маша и умоляюще уставилась на капитана.

– Не хвылюйся, синеглазка, раз вже почав, то расскажу до кинця, - усмехнулся Петренко.
– Не гнивайтеся, Ирина Германовна, як чув, так и рассказываю. Потерпить, дальше дело пиде веселийше, а то, якая ж казка без присказки. Це як борщ, без сметани або хохол без сала.

– Петренко!

Одним словом, в те стародавние времена, бороздил степь большой табор. Состоял он из множества кибиток битком набитым всяким добром и людьми. Откуда он ехал и куда направлялся, было никому то не ведомо, разве, кроме цыганского барона Радомира Барони. Поговаривали, что табор исколесил Германию, Венгрию, Румынию, Великое княжество Литовское и вот теперь странствовал, нигде особо не задерживаясь, останавливаясь возле городов и станиц на пару ночей, разве, чтоб дать коням отдохнуть, да людям размяться.

Радомир - высокий, тёмный, как сама ночь цыган, с глазами, горевшими жёлтым, прямо демоническим светом, железной рукой управлял своим табором. Шла людская молва, что он сильный колдун, только прямо спросить боялись. И никто не смел ему в лицо посмотреть, не говоря о том, чтоб голос против поднять. Даже брат его, Шандор и сыны его горячие, как необъезженные скакуны, Штефан и Джанко, готовые по поводу и без, вступить в спор или драку с самим дьяволом, покорно склоняли головы, повинуясь воле барона. Только дочь его, Зара, была единственной слабостью Радомира. Она могла одним прикосновением, одним взглядом усмирить, самый страшный гнев отца.

Росла девчушка без матери, погибшей, едва крохе исполнилось пару месяцев, окружённая заботой и любовью всего табора. Да и как было не любить нежную красавицу, пусть немного своенравную и порой упрямую. Когда Зара пела, - смолкали птицы, танцевала, - ноги сами пускались в пляс, а кровь быстрее бежала по жилам. Выросла дочь барона весёлой, милой шалуньей, и, не смотря на потворство отца всем её капризам, удивительно доброй и ласковой. Отец не мог надышаться на дочку, дядя баловал. Двоюродные братья, Штефан и Джанко защищали и охраняли Зару от назойливого внимания посторонних мужчин. Каждый из них мечтал, назвать красавицу своей, но она только смеялась и ускользала. А удержать… Разве ветер удержишь?

Стоило только табору стать возле какого-нибудь селения или города, так тут же являлись женихи. День и ночь оббивали они порог Барони: просили, умоляли, требовали, а самые смелые угрожали, требуя руки цыганской принцессы, обещали взамен всякие милости, богатства несметные. Были среди них и князья, и бояре, и богатый торговый люд, но барон всем отказывал. Кто знает почему. Может, не желал дочку неволить, может, хотел задержать возле себя подольше, а может, просто ждал, пока сама она найдёт того, кто будет ей по сердцу.

И вот однажды, когда табор остановился возле очередной небольшой станицы, почти хутора, Зара встретила того, кто был предначертан ей судьбой. Как увидала его брови соколиные, глаза синие, так и дрогнуло её сердце девичье, впервые затрепетало, ответив на зов мужчины. Да и парень не смог остаться равнодушным к чарам красавицы цыганки. Больше тридцати лет, Андрей ходил по земле, но не встретил ни одну женщину, которая заставила бы забыть о боевых друзьях-товарищах, о вольнице казацкой. Ибо до сих пор в нём жила страсть только к одной страшно жестокой даме — войне. Потому что был парень прирождённым воином. Одним из тех, о которых говорят, мол, родился с мечом в руке. Но как только заприметил бесстрашный воин, ни разу в своей жизни не испытавший горечь поражения, Зару и тут же сдался без боя.

Едва забрезжил рассвет, Андрей помчался в табор. Кинулся в ноги Радомиру, умоляя отдать ему Зару. Клялся любить её больше жизни, беречь, пуще глаз своих, защищать, как душу свою. Но барон только головой покачал. Тогда и Зара упала на колени рядом с любимым, просила пожалеть, не губить их любовь. Плакала, обхватив отца за ноги, молила дать согласие на свадьбу.

Впервые Радомир оказался глух к мольбам дочери, впервые его не тронули слёзы её. Оттолкнул дочь свою, схватил парня за грудки и затряс в бессильной злобе. «Кто ты такой, погань! — кричал он ему, — «Как посмел смотреть в её сторону. Да руки моей Зары такие люди просили, что ты рядом с ними грязь под ногтями. Что у тебя есть, кроме коня паршивого и сабли, кровью залитой. Да что ты можешь дать моей дочери! Она птица вольная, душа у неё цыганская. Не будет она счастлива в твоей хате душной. Прочь ступай, и никогда больше на глаза мне не попадайся, а то прокляну тебя и весь твой род», — и прогнал Андрея на все четыре стороны.

Велел барон своим людям срочно в путь собираться. Обессилевшую от горя Зару, в кибитку бросил, а братьям её велел, чтоб стерегли. Спустя полчаса на от цыганской стоянки остались, только чуть тёплые на месте костра угли, а табор растворился на просторах степи.

— Неужели они так и расстались?— невольно заволновались девчонки.

— Пожалуйста, Алексей Степанович, — умоляюще пробормотала Маша, с глазами полными слёз, — расскажите.

— Дальше зовсим не весело, — предупредил капитан.

— Слушай, Петренко, что ты замолчал на самом интересном месте, — возмутилась Светка, — Весело не весело, но хотелось бы, в конце концов, узнать, чем закончилась эта история.

— Що ж, тильки потим не жалуйтесь. Я усих попередив. Ехал табор по степи без остановок до тех пор, пока даже лошади, не говоря о людях, окончательно выбились из сил. Окинув взглядом бескрайнюю, совершенно безлюдную степь, Радомир успокоился и дал приказ остановиться на отдых. Он решил, что они достаточно далеко уехали, и теперь парень ни за что их не найдёт. Короче, зря надеялся цыганский барон, что нахальный парень отстанет, забудет о Заре. Не оценил он ни силы любви парня, ни упорства, а о том, что он отличный воин, вовсе не догадывался. Через пару дней настиг Андрей табор и под покровом ночи, выкрал любимую.

Узнав о побеге Зары, барон пришёл в страшную ярость. Кричал, что отныне нет у него дочери. А потом ушёл в кибитку и, рухнув прямо на пол, тихо завыл от горя и тоски.

— Ну, вот вам пример дочерней благодарности, — язвительно усмехнулась Ирина. — Отец растил её, заботился, а она ушла с первым встречным нищебродом.

— Эх, Ирина Германовна, — покачал головой Петренко, — вам такого не зрозумиты.

— Почему же? Не глупей некоторых.

— Полюбыла вона, понимаете, бильше жизни полюбыла.