Чтение онлайн

– Маминых тоже разогнал?
– тихо спросил Глеб.

– Алёна,… - лицо отца смягчилось, в глазах вспыхнула нежность, - с ней всё по-другому было. Ей никто кроме нас двоих не нужен был. Она детдомовка. В наш город попала по распределению после училища. К тому моменту, как мы встретились, подружками ещё не обросла. Да, и не хотела она в своё личное пространство посторонних пускать. Говорила, что всё её детство и юность были похожи на общественный туалет. Все, кому ни лень, так и норовили грязными ножищами душу испоганить.

– Понятно. Так что там между бабушкой и дедом произошло?
– спросил Глеб, пытаясь отвлечь отца от грустных воспоминаний.

– Мать вдруг собрала вещи и ушла. Хотела меня забрать, но отец не позволил. А когда через два месяца, не выдержав разлуки, вернулась - было поздно. Отец не только успел оформить развод, но и жениться на Ираиде.

– Значит, права была бабушка. Дед ей изменял.

– Не думаю. Я ещё совсем мальком был. Нужно было за мной присматривать, а у отца работа. На Ираиде он скорей от злости женился, чтоб матери моей что-то там доказать.

– Доказал?

– Угу,… доказал, что дурак был.

– Подожди, но у тебя и твоей сестры одинаковые отчества.

– Нинка, как теперь принято говорить, незаконнорожденная.

– Ты меня совсем запутал. Бабушка была в положении до развода или дед бросил эту Ираиду?

– Если бы. Он, втихаря от жены, к матери шастал. Любил отец её сильно. Да и я, день у матери болтался, а ночевать домой шёл. Ираида как пронюхала, чуть со свету меня не сжила. Она и сынок её, много моей кровушки попили. А я гордый, отцу жаловаться не хотел. Боялся стукачом прослыть. Молодость не без глупости, старость не без дурости. Ираида и сынок её Мишенька, на редкость подлые оказались. Пока отец дома, они сама доброта и забота, а как за дверь…

– А не проще было развестись и жить по-человечески?

– Это теперь проще. Свадьбу сгуляли, месяц пожили и на развод, а то и, вообще, без свадьбы. Раньше за такое по головке не погладили бы.

– Отец, не отвлекайся. Что дальше было?

– А дальше «Санта Барбара» началась. Мать с пузом, беременная Нинкой ходит. Ираида по кабинетам бегает, жалобы строчит. Отца чуть с работы не турнули. И неизвестно как эта катавасия закончилась бы, если бы, однажды, он не вернулся раньше времени домой.
– Алексей Глебович снова закашлялся. Он приподнялся и потянулся к тумбочке. Глеб вскочил, подал отцу чашку с ароматным отваром. Мужчина сделал несколько глотков, отдал чашку и устало рухнул обратно на подушку.

– Может, мы в другой раз продолжим?
– с тревогой спросил Глеб, вглядываясь в слегка осунувшееся лицо отца.

– Не волнуйся, - это так, ерунда, - отмахнулся Алексей Глебович.
– В горле немного запершило. О чём это я?... Ах, да,… Ираида в этот день столкнулась с мамой в магазине. Не знаю, что там между ними произошло, но домой мачеха прилетела злая, как фурия. Схватила она меня за вихры и давай дубасить. Ей зло сорвать хотелось, а тут я под руку подвернулся.

– Отец, как увидел… Короче, к вечеру от Ираиды и её сыночка - след простыл. Как мама не упиралась, но на следующий день, отец привёл её домой.

– А почему упиралась?

– Так он официально на Ираиде ещё женат был.

– Интересная логика.

– А я тебе, о чём толкую. Правда, прожили они совсем недолго. Не успела мать Нинку родить, отца убили. Он там какое-то дело серьёзное раскручивал. Вроде, как о серьёзных махинациях и кражах в особо крупных размерах. Я толком не знаю. После похорон, матери начали звонить с угрозами.

– Зачем?

– Документы, что отец нарыл, пропали. Он никогда бы не стал их дома хранить, но разве кому докажешь. Мать испугалась. Схватила нас с Нинкой в охапку и сбежала из родного города. Пол страны проехала. Боялась, что найдут. Мы потом ещё несколько раз переезжали, пока в этом городе осели. А на старости лет, мать в родные места потянуло.

– Не испугалась, что старое дело всплывёт?

– Что было, то быльём поросло. Слишком много воды утекло. Некого, да и нечего стало бояться. Те, кто был виновен в смерти отца: кто сидел, кто был расстрелян. У матери там дом от родителей остался. В нём она и поселилась. Но когда в нашей семье случилась беда, мать всё бросила и вернулась.

– Почему ты Марго выбрал? Нравилась?

– Да какое там. Она ж на моих глазах выросла. Я её только, как сестрёнку младшую воспринимал. Знал, что любит. Думал - блажь, пройдёт… Алёна бывало, смеялась: «Смотри, какая мне смена растёт». Будто чувствовала…

– Мама знала?

– Трудно было не заметить. Конечно, когда Марго повзрослела, она скрывать начала, но…

– А сейчас, ты её хоть немного любишь?

– Не знаю. Привык к ней, наверно. Притерпелся.

– Ясно. Значит, из всех женщин, ты решил выбрать ту, что тебя любила?

– Если честно, плевать мне на это было. Что мне в Марго нравилось, так это то, что она никогда ни словом, ни делом не пыталась подгадить нам с Алёной. На её месте, многие бы не удержались. А главное, она тебя с пелёнок знала и всегда хорошо относилась. Я подумал, что тебе к ней будет легче привыкнуть, чем к абсолютно незнакомой женщине. Для себя решил: сыну нужна мать, мне - жена. Всё остальное - побоку. Даже твои слова не переубедили меня передумать. Что тут скажешь - эгоист.

– Почему?

– Я думал о тебе, о себе, а о ней ни минуты. Как женщина она мне была совершенно безразлична. Несколько месяцев после свадьбы мы даже не спали, как муж и жена. Не мог я, понимаешь, не мог. Меня тошнить начинало от одного прикосновения. Казалось, что я инцестом занимаюсь.

Марго меня тогда не упрекала. Ходила печальная. Всю ночь напролёт тихо плакала, думая, что я не слышу. Тёща, соседка наша, меня ненавидела. На всех углах кричала, что я жизнь её дочери сломал.

– А ты сломал?

– Ещё как. Мне по барабану были все упрёки, слёзы и тому подобное. Я хотел лишь одного - порядка в доме. Как-то меня всё достало, и я рявкнул, мол, не нравиться - выметайся. Марго плакать перестала, с матерью поговорила. Я больше от тёщи слова плохого в свой адрес не слышал, только в глубине её глаз затаилась боль и обида. Помня об Ираиде, я внимательно за Марго наблюдал. После истории с рубашкой, я успокоился. Понял, что она тебя не обидит.

– Какой рубашкой?
– удивился Глеб.

– Хм, ты уже и забыл. Мы купили тебе к новому учебному году дорогую белую рубашку. Ты, в очередной раз, отстаивая свою независимость, решил постирать свои вещи. В том числе и эту дорогущую рубашку.

– Вспомнил! Она сильно окрасилась. Я замочил её и всё отлично отстиралось.

– Замочил?
– поперхнулся от смеха Твердохлебов старший.

– Ну, да. А что?

– А то, что ни хрена она не отстиралась. Марго купила новую рубашку и положила в воду, а испорченную выкинула. Я бы тоже не знал, если бы случайно на улики не наткнулся. М-да, она могла стать чудесной матерью. А я лишил её этого.

– В смысле?

– Пока ты был маленький, я делал всё, чтобы Марго не забеременела.