Чтение онлайн

– Марго, - Глеб перехватил женщину в дверях, осторожно сжав её локоть.
– Не обижайтесь, - шепнул он расстроенной мачехе, - отец просто за вас беспокоится.

– Да? А мне показалось, что я ему стала неприятна.

– Ну, ты и дурёха, Марго, - буркнул Твердохлебов старший, притягивая жену к груди и поглаживая по волосам.

– Алёша, сума сошёл! Зачем ты вскочил, - всполошилась мачеха.
– Тебе лежать надо.

– Полежишь тут с тобой, - недовольно проворчал Алексей Глебович.
– Что ты надо мной, как наседка квохчешь. Ступай, говорю. Мне с сыном поговорить нужно.

– Я пойду, при условии, что ты пообещаешь не вставать по пустякам.

– Марго, отдыхайте. Я лично прослежу, чтобы некоторые несознательные личности не маячили туда-сюда, когда им предписан полный покой, - с добродушной улыбкой пообещал Глеб.

– Ну, смотри, - кивнула мачеха, - я на тебя полагаюсь.

Мужчины подождали, когда хлопнет дверь в комнату Марго, и только тогда выдохнули.

– Скажи мне, где логика. Когда я на эту дурёху день-деньской рычу, она и ухом не ведёт, а стоит ласково обратиться, - тут же в слёзы кидается. Вот и пойми этих баб.

– А ты на лаковое слово не жмоться, глядишь, жена привыкнет и пугаться перестанет.

– Тоже мне эксперт выискался, - недовольно проворчал отец.
– Сначала женись, потом будешь советы давать, щенок.

– Скоро.

– Угу, едет Емеля, а ждать его неделю. Я тут,… случайно, слышал ваш разговор с Марго.

– Надо же, а мне казалось, ты меня учил, что подслушивать неприлично, - усмехнулся Глеб.

– Ну,… всё подслушать не удалось, - развёл руками Твердохлебов старший, как будто это могло послужить оправданием.
– Слабость проклятая, - тяжело вздохнув, признался он и слегка раздражённо добавил, - да, и слух у Марго, как у рыси. Только ночью с боку на бок перевернусь, она уже у двери маячит.

– Тогда понятно.

– Что там тебе понятно? Понятно… Вам, молодым…

– Отец!

– Вот-вот, и слушать не хотите. А, ладно, ты прав, что-то я совсем разворчался. Старею. Ты чего в дверях торчишь, как неродной. Присядь. Разговор к тебе есть.

Глеб придвинул кресло к отцовской кровати. С удовлетворённым вздохом уселся, вытянув длинные ноги, сложил руки на животе и прикрыл глаза.

– Эээ, сынок. Разговор у нас серьёзный пойдёт. Если ты устал, то так и скажи. Позже поговорим.

– Да нет, - Глеб выпрямился и внимательно посмотрел на отца, - я тебя внимательно слушаю.

– Любочка…

– Мы будет о медсестре разговаривать?

– Не перебивай, - грозно сверкнул глазами Алексей Глебович.
– Сам знаешь, старой — голова с дырой. Забуду, что сказать хотел.

– Стар козел, да крепки рога, - ехидно буркнул Глеб.

Отец усмехнулся и показал сыну кулак.

– Так вот, Любочка девочка наивная и доверчивая. Про таких, как она, говорят, - проста до глупости и глупа до простоты, - но душа у неё чистая, светлая. Ты уж не обижай её.

– И в мыслях не было.

– Ну и ладно, - одобрительно кивнул головой Твердохлебов старший, рассеяно побарабанил пальцами по матрасу, о чём-то задумавшись.

Глеб не мешал ему. Он воспользовался моментом, чтобы внимательно рассмотреть отца. Не смотря на возраст и затянувшуюся болезнь, Алексей Глебович не выглядел усталым или изнеможённым. В тёмных волосах прибавилось седины, но это, как ни странно, ему даже шло. Морщин стало больше, но они почти не портили красивое лицо, лишь придали ему больше суровости и неприступности.

– Сильно изменился?
– спросил отец, уловив его взгляд.

– Ты выглядишь лучше, чем Марго. Хотя она намного моложе.

– Да,… Марго… Виноват я перед ней сынок. Сильно виноват. А исправлять уже и некогда.

– Всё можно исправить, кроме смерти.

– Думаешь? Ну-ну. Молод ты ещё.

– Это бывает, но быстро проходит. Отец, я же вижу, что ты тянешь время. Так о чём ты хотел со мной поговорить?

– Марго, тебе много всего наговорила о нашей жизни…

– Она солгала?

– Нет, - отец закашлялся, - просто судит со своей колокольни. Я твою маму больше жизни любил и, наверно, до последнего вздоха любить буду. Она для меня была всем: моим светом, моим дыханием, моей душой если хочешь. Как бы пафосно это не звучало. Когда её не стало,… - Алексей Глебович на секунду прикрыл глаза и судорожно сглотнул.
– Больше года я не мог прийти в себя. На баб действительно не смотрел, не до того было. Мне нужно было снова научиться дышать. Три месяца пил беспробудно, до зелёных чертей. Хорошо, хоть домой таким «красивым» не являлся.

– Странно, а бабушка говорила, что ты в длительной командировке.

– Если бы не она, неизвестно, чем могла закончиться, эта «командировка». Когда у неё лопнуло терпение, она отыскала меня у одного из друзей. К счастью, я тогда ещё вменяемым был. Вылила на меня кувшин холодной воды, чтоб окончательно протрезвел и говорит: «Долго я ждала, пока ты одумаешься, но вижу, что на сына тебе наплевать. Раз так, то решила я переоформить опеку над мальчиком на себя. Зачем моему внуку такой бесхребетный папаша. Ты того и гляди совсем сопьёшься, работу потеряешь. Какой из тебя отец? А мне отказали. Стара больно. Так вот, знай, дорогой мой, случись что, твой сын в детдом пойдёт. Вот и подумай». Мне её слова, как обухом по голове. Алёна за такое, меня с того света достала бы.

– Пить бросил?

– Ну, не то чтобы совсем,… но в разумных пределах. Как жизнь потихоньку стала налаживаться, так и к женщинам интерес проснулся. Не для чувств там,… а, так. Природа, сынок, она всё равно берёт своё. Только как мать с Нинкой меня не пилили, мол, женись, да женись, нечего непотребство разводить. Я не хотел. Не понаслышке знаю, что такое мачеха.

– Что? Откуда?
– изумился Глеб.

– А тебе бабушка ничего про деда твоего не рассказывала?

– Почему же, рассказывала. Глеб Никанорович Твердохлебов был сильным и смелым человеком, высочайшим профессионалом, настоящим асом своего дела, погибшим при исполнении.

– Ты прямо, как некролог читаешь. Всё это правильно, но… Мой отец - красавец, весельчак и балагур, душа любой компании, был настоящим трудоголиком. Для него работа была на первом месте. Он в отделе буквально дневал и ночевал. Отсюда проблемы в семье. Бабушка твоя, Варвара Степановна, в молодости, ух, как была хороша, но при этом характер имела чисто мужской - прямой и бескомпромиссный. Одним словом, что она могла подумать, когда мужа дома видела только глубокой ночью или по большим праздникам, а подружки, будь они не ладны, нашёптывали «там стоял», «той улыбался». Запомни, сын, всё зло от подружек. Я как на Марго женился - мигом всех разогнал. Потому и живём столько.