Чтение онлайн

– Вполне возможно, - да Силва ухмыльнулся.
– В последнее время я едва успеваю просматривать почту. Во всяком случае, мы сделаем все возможное, сеньор.

Госсекретарь встал и обошел вокруг своего письменного стола. Да Силва тоже поднялся. Госсекретарь положил руку ему на плечо.

– Уверен, вы постараетесь. И надеюсь, не станете тянуть. Если чем-то сможет помочь наше Министерство, сообщите.

– Да, сеньор, - да Силва улыбнулся и пошел к дверям.
– Кое-что вы могли бы для меня сделать, сеньор. Пожелать мне удачи.

На лице госсекретаря не дрогнул ни один мускул.

– Я уже говорил, что не надеюсь на счастливые случаи, комиссар. Однако не хочу сказать, что я их недооцениваю. Удача всегда на стороне того, кто её добивается, и он сухо добавил: - Уверен, что и вам перепадет.

Ты хочешь сказать, что я должен сделать все возможное, чтобы её добиться, - думал да Силва, глядя в проницательные, глубоко посаженные глаза.
– Иначе переведут меня в какую-нибудь глухомань, где лишь змеи да аллигаторы желают друг другу доброй ночи.

– Да, сеньор, - невозмутимо кивнул он, открывая дверь.

5

Аэропорт "Сантос Дюмон", зеленым клином врезающийся в голубые воды бухты Гуанабара, являл воздушным путешественникам зрелище неповторимой красоты. С одной стороны на переднем плане, - крутые склоны Сахарной Головы, с другой - крошечные белые домики Нитеро и входящие в гавань океанские пароходы, оставляющие за собой длинные кильватерные следы. Помимо своих красот, "Сантос Дюмон" славился как самый легкодоступный аэропорт в мире - до него можно было добраться за пять минут.

Однако комиссара да Силва эти достоинства не интересовали. Красот хватало и в других местах, а что касается легкодоступности, будь его воля, он строил бы аэропорты не ближе десяти тысяч миль от крупных городов и запретил бы доступ в них под страхом смертной казни. Для да Силва единственным достоинством аэропорта было то, что в его ресторане можно было снять пиджак, развязать галстук и от души поесть - несмотря на случайные шквалы, сметавшие со столов скатерти, а иногда и тарелки, когда какой-нибудь самолет на взлетной полосе под открытыми окнами включал форсаж.

Он поднялся по широкой лестнице в главный зал и нахмурился, размышляя о разговоре с государственным секретарем. Предстояла большая работа, хотя, откровенно говоря, едва ли был какой-то шанс найти ответ на все эти простейшие вопросы: кто доставил себе хлопоты забраться вглубь джунглей, чтобы взорвать мост, который никуда не вел? И, если до конца цитировать госсекретаря, почему? Он вздохнул, медленно и тяжело ступая по лестнице. Может быть, у Вильсона появится какая-то идея, если рассказать ему всю историю? Вильсон был человеком весьма острого ума и мог оказаться очень полезным помощником, если бы удалось отвлечь его от новоявленной подруги.

С верхней ступени он окинул взглядом зал и удивленно приподнял густые брови. Вместо того, чтобы сидеть за столом в обеденном зале, Вильсон примостился на табурете в овальном баре, угрюмо уставившись в рюмку с коньяком. Да Силва подошел к нему и облокотился на стойку. Вильсон на мгновение вскинул голову, но потом снова уперся взглядом в рюмку.

– Привет, Зе.

Прежде чем ответить другу, да Силва бросил взгляд в обеденный зал.

– Почему здесь, в баре? Лучше занять столик, пока есть свободные.

– Я не голоден, - Вильсон, очевидно, пришел к заключению, что уже достаточно долго рассматривает свой напиток и настало время что-то предпринять. Он поднес рюмку к губам, торопливо опустошил её, схватил бутылку и внезапно замер. Похоже, он вспомнил о долге дружбы и поднял голову.

– Хочешь?

– 1942 год, - сказал да Силва, садясь на соседний табурет.
– Август, если точнее.

– 1942 год?

– Тогда я последний раз отказался от выпивки, - объяснил да Силва и щелкнул пальцами, чтобы привлечь внимание бармена. Проследив, как Вильсон разливает, он поднял рюмку и сочувственно взглянул на друга.

– Не хочешь поделиться?

– А вот делиться совершенно нечем, - огорченно сообщил Вильсон, но тут же сам себя опроверг.
– И слабоумный бармен, и идиот портье не знали, за каким мужчиной последовала Джилл... Я прождал в фойе её возвращения чуть не целый год...

– Ну, скажем, полчаса?
– уточнил да Силва.

– Почти сорок пять минут. К этому времени мне пришла в голову блестящая идея вернуться к "Марио", ведь она может попытаться найти меня там...

– Если она запомнила название? Или твое имя, если уж на то пошло?

Вильсон сделал вид, что не слышит. Видимо, решил не расстраиваться ещё больше.

– Во всяком случае, у "Марио" для меня никаких известий не оказалось. И я отправился назад, к отелю.

Да Силва ухмыльнулся.

– Знай я вчера вечером, что ты караулишь на пляже, снял бы оттуда патрульного и нашел ему занятие получше.

Вильсон не обратил внимания на колкость.

– В отеле мне сказали, что она вернулась и легла спать, категорически запретив себя беспокоить. И никаких звонков. Портье утверждал, что она устала.
– Он поднял голову.
– Я едва не угодил в полицию, потому что хотел взломать её дверь, чтобы удостовериться, что она действительно там. Сначала пришлось бы разделаться с портье, разумеется...

– Но вовремя одумался?

– Да, - скромно признался Вильсон.

– Ну, слава Богу!
– пылко воскликнул да Силва.
– Иначе пришлось бы будить меня среди ночи, чтобы тебя выручать.
– Он отпил глоток и отставил рюмку.
– А дальше?

Вильсон пожал плечами.

– Дальше? Потом я поехал домой. Сегодня чуть свет я опять ей звонил. Но она уже встала, позавтракала и ушла. В восемь утра!
– В его голосе слышалась горечь.
– Ты можешь себе представить?

– Элементарно, - кивнул да Силва.
– Она страдает бессонницей. Или не хотела упустить утренние газеты. Или в её номере хотели сделать приборку, а она не желала при этом присутствовать. Или...

– Очень смешно!

– Ну, да, - продолжал да Силва - я согласен, у вас, как у всякой пары влюбленных, появились затруднения, мешающие вам встретиться. Испытывай я подобное чувство, что было бы легче для тебя, я бы сказал, что путь истинной любви редко бывает гладким. Но, - поспешно добавил он, перехватив взгляд Вильсона, - обещаю, этого никогда не будет.

Насмешливое выражение сползло с его лица, как будто что-то пришло ему в голову.

– Однако я хочу тебе сказать, что собираюсь сделать. Говорят, лучший способ отвлечь человека от его проблем - это поставить перед ним другие. И у меня есть для тебя великолепный экземпляр.