Чтение онлайн

«Если вашим родным покажется, что это назначение ниже вас, – писала леди Огльторп, – то вы еще можете отклонить его».

– О, нет, я ни за что не отклоню его! – воскликнула Анна. – Я ведь не могу это сделать, сэр?

– Леди Огльторп говорит, что можешь, – отвечал доктор; – и что до меня, племянница, то я предпочитаю должность гувернантки няньке.

– Но ведь это к принцу! – сказала Анна. – Это начало чего-нибудь лучшего.

– Но в чем может заключаться это лучшее? – вот вопрос, – сказал ее дядя. – Я не буду стеснять тебя, дитя мое, потому что ходатайство этой придворной дамы было сделано по желанию твоей матери, которая хорошо ее знала; но что до меня, то я чувствовал бы себя спокойнее, если бы ты находилась в другом месте, где менее искушений.

– Двор теперь совершенно не похож на то, каким он был при покойном короле, – защищалась Анна.

– В некоторых отношениях это так; но, с другой стороны, главная опасность его в самой религии, которая бы должна очистить его.

– О, не бойтесь, дядюшка, ничто не заставит меня сделаться паписткой.

– Не будь слишком уверена, Анна. Те, которые сами идут на искушение, иногда оказываются без поддержки.

– Право, сэр, я не думаю, чтобы моя мать могла наметить для меня такую дорогу, которая привела бы меня к искушению.

– Конечно, Анна, как я уже говорил, я не могу препятствовать твоему выбору; мать твоя просила о покровительстве леди Огльторп, но в то же время я убежден, что если бы ей предоставлен был выбор, она остановилась бы на пути, менее опасном и более скромном.

– Но милый дядюшка, – продолжала все еще защищать свой выбор девушка, – подумайте, как могут пострадать ваши собственные шансы на повышение, когда узнают, что вы предпочли поместить меня у вдовы лорда Росселя [18] , а не у королевы.

– Это нисколько не должно повлиять на твой выбор. Я не верю, чтобы кто-либо из истинных друзей нашей протестантской церкви встретил покровительство со стороны его величества; пока сам архиепископ и мой праведный друг, епископ Батский, подвергаются гонениям, мне стыдно было бы подумать о личном возвышении. Брось думать об этом, дитя мое.

– Но это только из любви к вам, дорогой дядя.

– Я знаю это, дитя. Я не сержусь на тебя; только ты сперва подумай и помолись – почта уходит еще только завтра.

Она много думала, но только совсем не то, что предполагал ее дядя. Пред глазами ее проносились воспоминания добродушных принцесс, высоких зал, освещенных восковыми свечами, блестящих костюмов – тех времен, когда она еще был в Чельзи [19] , а не в тихом Винчестере.

Она искренне любила своего дядю, и что бы он ни говорил, ей от души хотелось содействовать его повышению, и его самоотречение только усиливало ее желание похлопотать за него; несмотря на скромный характер ее будущей должности при дворе, она надеялась обратить на себя внимание принцессы Анны и с самоуверенностью молодости, уже мечтала, что ей удастся подняться выше и добыть всякие милости и почести своим друзьям. Ее дядю сделают епископом Чарльза – пэром (подумать только что его жена будет обязана пасторской племяннице), Люси она найдет отличного мужа, и даже бедный Перегрин получит такое назначение, которому бы не воспротивился его отец. Она была обязана воспользоваться представлявшимся случаем; кроме того, разве преданность ее крестному отцу – королю допускала возможность отказа с ее стороны; и ее мать, когда она писала леди Огльторп, наверное, имела в виду нечто подобное. При этом все-таки она не была совершенно отрезана от своего дяди, состоявшего королевским капелланом. Это последнее соображение еще несколько утешало доброго доктора, когда он увидел, что ее выбор был окончательно сделан; и он позаботился насчет ее путешествия в столицу, вместе с леди Ворзли из Гаткомба, с которою она должна была встретиться 1 июля в Соутгамптоне.

В ожидании отъезда, доктор приложил с своей стороны все усилия, чтобы подготовить свою племянницу для борьбы против соблазнов католицизма, которые наверняка ожидали ее. Леди Огльторп и другие знакомые дамы уверяли его, что леди Повис и леди Стрикланд строго следили за тем, чтобы оградить от всякого зла находящуюся в их ведении детскую маленького принца; но он главным образом боялся вредных католических влияний, и Анна, с своей стороны готовая на борьбу, охотно слушала его наставления. Ей предстояло теперь позаботиться об удобствах дяди в ее отсутствие и закупить разные необходимые мелочи по хозяйству, которые откладывались раньше, а также разные необходимые вещи для ее путешествия; хотя главные заботы об ее туалете предоставлялись ее покровительнице. Поэтому дядя отправился с нею для покупок в Портсмут, и сам сопровождал ее по разным лавкам, так как улицы торгового города не были безопасны для молодой девушки без провожатого; он вооружился при этом книгою; которою развлекался в то время, как она выбирала в лавках разные хозяйственные принадлежности, а также перчатки и платки для себя.

Они обедали за общим столом в гостинице, и тут доктор Вудфорд встретился со своими большими приятелями – м-ром Станбюри из Ботли и м-ром Ворзли из Гаткомба, что на острове Уайт, которые, подобно ему были против чтения королевской декларации об индульгенции как несогласной с конституцией, и также сильно беспокоились о судьбе дорогого для них епископа Батского. Неизбежно они вступили в пространный диспут поэтому вопросу, и по окончании обеда согласились пойти вместе в дом одного общего знакомого, знатока канонического права, чтобы разрешить некоторые спорные пункты, оставив Анну в отдельной комнате гостиницы, куда привела ее хозяйка.

Анна знала, что такое собрание затянется долго, и как бы предвидя его, заранее запаслась вязанием, с которым и села в глубину выходящего на улицу окна. Отсюда ей представлялась самая разнообразная картина, рыночные торговки, возвращающиеся с пустыми корзинками домой, гурты свиней, прогоняемых для снабжения судов в гавань, бочки с сухарями, солониной, пивом, которые катили туда же, матросы в широких коротких шароварах, солдаты в остроконечных шапках, с портупеями и офицеры разных служб, двигавшиеся по разным направлениям. Она сидела погруженная в мечты, совершенно спокойная в своем одиночестве, когда заметила худую фигуру человека в черном костюме, который, уловив ее взгляд, снял свою шляпу с пером и низко поклонился ей. Она ответила на поклон и думала, что он прошел далее, но была крайне поражена, вдруг увидев его возле себя.

– Вот случай, – воскликнул он, – которого я уже давно искал, м-рис Анна, и я благословляю судьбу за него.

– Я рада видеть вас перед отъездом, – сказала Анна, протягивая дружески руку своему старому товарищу детства, которого она всегда жалела, но между тем не могла встретить без какого-то неприятного чувства.

– Так это правда? – воскликнул он.

– Да, я еду вместе с леди Ворзли из Соутгамптона на следующей неделе.

– О! Но разве это должно быть так? – продолжал он, и Анна, почувствовав над собой его прежнее влияние, гордо подняла голову и сказала:

– Моя дорогая мать желала, чтобы я была с ее друзьями, но в то же время мне нельзя отказаться от назначения короля, хотя мне очень жаль уезжать отсюда.

– Вас, без сомнения, ослепили все эти блестящие побрякушки придворной жизни.

– Мне вряд ли придется увидеть их, – отвечала сухо Анна. – Вероятно, я буду в каких-нибудь скучных задних комнатах Вайтголя или С-т Джемса.

– Неужто так? Вы захотите вернуться… о, дама моего сердца, мой добрый ангел! Выслушайте меня. Скажите только слово, и ваш дом будет моим и я вашим преданным рабом.

– Ш-ш, ш-ш, сэр! Я не могу слушать этого, – сказала Анна, взглянув беспокойно на улицу в надежде увидеть дядю.

– Но выслушайте только меня! Это моя последняя надежда… последний случай… я должен говорить… вы обрекаете меня на то, чего и сами не знаете, если не выслушаете меня.

– Уверяю вас, сэр, я не должна и не буду вас слушать.

– Должны! Разве вы не должны спасти человеческое существо от гибели? Я любил вас и молился на вас с тех самых пор, когда вы вместе с вашею святою матерью подняли меня из того ужаса, которым было окружено мое детство. Вы моя единственная надежда, – продолжал он, увидев, что она несколько смягчилась. – Никто, кроме вас, не может избавить меня от демона, преследующего меня с тех пор, как я родился.