Чтение онлайн

– Это богохульство, – сказала она, стараясь принять более строгий вид, так как начинала чувствовать его власть над собой.

– Что мне за дело, если это правда! Чем я был, пока вы с вашей матерью не сжалились над бесноватым существом! Моя старая нянька сказала, что со мною может быть перемена через каждые семь лет. Одна благодатная перемена уже произошла во мне семь лет тому назад. Дайте же мне возможность теперь достигнуть другой, еще более блаженной… более спасительной… иначе последует такая же перемена в худшую сторону.

– Но… я не могу. Нет! Вы сами должны видеть, что я не могу… даже, если б хотела, – наконец проговорила она, полная искреннего сожаления к нему и стараясь не оскорбить его чувства.

– Не можете? Это должно быть возможно. Я знаю, как сделать. Дайте мне только ваше согласие и я сделаю вас своей… я сам сделаюсь достойным такой святой девушки, как вы, если только это возможно человеку.

– Нет, нет! Это нехорошо… вы уже обручены…

– Ничего подобного… не верьте этим сказкам. Я никогда не мог дать обещание этому страшилищу, выбранному для меня отцом…нет, если бы даже меня подвергли пытке. Вот что я вам скажу. Позвольте мне взять вашу руку, позовите сюда хозяйку дома, дайте мне слово, – и мой отец должен будет сознаться, что он бессилен связать меня с Мартою.

– О, нет! Это будет грех… Никогда. Кроме того… – сказала Анна, пряча назад свои руки в страхе, чтобы как-нибудь, против своей воли, не допустить его схватить их, и в то же время придумывая, как выразить ему, что она не расположена довериться человеку, которого она жалела от всей души, но вместе с тем боялась как сверхъестественного существа. Опасаясь ее дальнейших возражений, он прервал ее.

– Это предупредит тысячу других, более тяжких грехов. Перед нами два пути. Или дайте мне сейчас слово… ваше драгоценное слово, и поезжайте в Лондон, а я между тем добьюсь разрешения моего отца и вашею дяди, чтобы последовать за вами. Этой надежды будет достаточно, чтобы поддержать меня в предстоящей борьбе, заглушить сидящего во мне демона и пробудить во мне столько терпения, чтобы я мог вынести эту ужасную жизнь, пока не восторжествую и не привезу вас с собою домой.

Она начала возражать прерывающимся голосом против такого бесчестного поступка, но он не дал ей договорить.

– Вы не дослушали меня. Есть еще другой способ. Я знаю людей, которые пособят мне. Мы можем встретиться на рассвете, тайно обвенчаться в одной из здешних церквей, и я тотчас же могу отвезти вас к своему дяде, который примет вас к себе, как родную дочь. Или мы можем отправиться… и это будет самое лучшее… в одну из тех чудных стран, виденных мною, и я пробью себе там дорогу шпагой или пером, вдохновленный вами. У меня достаточно средств. Мой дядя позаботился об этом. Говорите! В ваших руках теперь моя жизнь.

Эти слова страшно перепугали Анну; она отступила на несколько шагов назад и сказала с гордым видом, под которым, однако, скрывался ужас:

– Никогда, сэр! Как вы можете делать подобные предложения. Человек, предлагающий такие планы, никогда не может рассчитывать на уважение леди, руки которой он ищет. Пустите меня, сэр (она находилась в глубине окна), я позову хозяйку, пока не вернется мой дядя.

– Но, м-рис Анна, не бойтесь меня. Не доводите' меня до полного отчаяния. О, простите меня! Только одно отчаяние могло довести меня до этого; но как же я могу удержаться от последних усилий, чтобы заручиться согласием той, в руках которой все мое счастье! Одно ваше присутствие успокаивает меня; только вы одни можете подавить во мне демона и пробудить наилучшие чувства. Сжальтесь над несчастным, который должен погибнуть без вашей помощи!

Он бросился на колени и хотел схватить ее руку.

– Я жалею вас от всей души, мистер Окшот, – сказала Анна сочувственным голосом, однако отступая от него к самому окну, – но вы ошибаетесь. Если во мне есть такая сила, чему я не верю… да, я понимаю, что вы хотите сказать… но если я поступлю дурно, я тотчас же утрачу ее. Благодать свыше может спасти вас без меня.

– Я не буду просить вас поступать дурно… не нужно нарушать тех связей, которыми вы дорожите, потому что дом ваш не похож на мой; но только скажите мне, что я могу надеяться… что, если я окажусь достойным вас, то вы будете моей; что вы пожертвуете мне, несчастному, немного вашей любви.

Это было труднее всего; жалость и сочувствие, и в то же время какое-то отталкивающее чувство, вместе с магическим влиянием этих странных глаз – все это боролось в душе девушки. Она боялась его почти так же, как своей собственной слабости. Наконец, она сказала, с большим усилием:

– Я искренно жалею вас, я от души сочувствую вашему горю; я буду ужасно рада вашему счастью и всякому хорошему известию о вас, но…

– Но… я вижу… одно безумие с моей стороны думать, что такое отверженное существо может возбуждать что-нибудь, кроме отвращения, в женщине… но хоть скажите мне, что вы не любите никого другого.

– Нет, никого, – ответила она, точно под магическим влиянием его взгляда.

– Тогда вы не можете запретить мне смотреть на вас, как на мою путеводную звезду… надеяться, что если я могу…

– Вот идет дядя! – воскликнула Анна с чувством большого облегчения. – Встаньте и успокойтесь, м-р Окшот. Конечно, я не могу помешать вам думать обо мне, если это принесет вам какую-нибудь пользу; но есть гораздо высшие предметы для размышления, которые помогут вам побороть зло и стать счастливее.

Он схватил ее руку и поцеловал ее, и она не отнимала ее; потому что она действительно жалела его и к тому же ее дядя уже был близко, и все должно было кончиться.

Перегрин исчез в другую дверь в то время как д-р Вудфорд поднимался по лестнице.

– Я заказал лошадей, – начал он. – Мне сказали, что здесь был молодой Окшот.

– Он был, но ушел, – и она не могла скрыть при этом своего волнения.

– Ты покраснела, молодая девица? О, безумный малый! Но, я надеюсь, ты не думаешь о нем.

– Нет, но мне жаль его. Разве вы знаете, сэр?

– Знаю. Конечно, и твоя мать знала, Анна. Это была одна из причин ее желания, чтобы ты находилась под более надежным надзором, чем у меня. Эта горячая голова просил твоей руки у нас обоих, но мы не хотели волновать тебя, зная, что его отец будет против этого; и, кроме того, он не был в наших глазах подходящим для тебя мужем, хотя он и будущий наследник Оквуда. Я рад, что ты настолько рассудительна, что соглашаешься с нашим мнением.

– Я не могу не сожалеть о его несчастном положении, сэр, – отвечала Анна; – но другое… мне даже страшно подумать об этом… он слишком похож на домового.

– Так лучше, моя девочка, – сказал ее дядя. – Знаешь ли, получены очень хорошие известия насчет епископов [20] .

Из Лондона только что приехал один джентльмен и рассказывает, что это был совершенный триумф; в то время как епископов везли в барже в Тауер, целые толпы народа стояли по берегам реки, испрашивая их благословения, и они посылали его со слезами на глазах.

Со стороны короля будет чистым безумием, если только он прикоснется к ним. Когда я был мальчиком, то народ запирал епископов в Тауер; не думал я тогда, что доживу до того времени, когда их посадит туда сам король.