Чтение онлайн

Они вошли и встали по стойке «смирно», обратив свои «лица» к Люциферу. Воздух запах озоном и холодным железом.

Люцифер скользнул взглядом по ним, потом перенёс его на меня. В его глазах не было вопроса. Было поручение.

— Волот, сын Ярости. Проводи их. И стань свидетелем. — Он сделал едва заметную паузу. — Чтобы никто не усомнился в законности происходящего.

Потом он повернулся к замершему в молчании Совету. Его голос, обращённый теперь ко всем, приобрёл оттенок церемониального, страшного величия.

— Князь Артамаэль, уличенный в ереси против основ мироздания, в осквернении Истинной Пары и священной боли утраты, лишается титулов, владений и покровительства Закона. По воле Совета и моей собственной, да будет он доставлен в Зал Расплат для свершения правосудия.

Он произнёс последние слова, и они прозвучали как падение каменной плиты на крышку гроба:

— Артамаэля — в Зал Расплат.

Каратели разом повернулись, их движение было абсолютно синхронным, жутким. Их командир, фигура чуть крупнее остальных, кивнул мне. Ждать было нечего.

Я развернулся и тяжело зашагал к выходу, каратели — беззвучной, мрачной тенью — двинулись за мной. Их шаги, заглушённые магией, не издавали звука, но я чувствовал их присутствие, как чувствуют приближение ледника.

Мы шли по бесконечным коридорам цитадели. Придворные, лакеи, воины — все шарахались в стороны, прижимаясь к стенам, увидев карателей. Никто не спрашивал. Все понимали. Шёпот, полный ужаса и предвкушения, катился перед нами: «Каратели… Ведут Волота… К крылу Артамаэля…»

Я не думал о предстоящем. Я думал о брате. О том, что он сейчас чувствует. Знал ли он, что приговор приведён в исполнение так быстро? Ждал ли он этого в своих покоях, держа в объятиях ту, чьё горе продали, слушая её дыхание?

Мы подошли к резным, позолоченным дверям личных апартаментов моего отца. Стража у дверей, его личные верные демоны, побледнели, увидев нас. Их руки дрогнули у эфесов мечей.

— По воле Совета и Люцифера, — бросил я, не останавливаясь. — Отойдите. Или разделите его участь.

Они отступили. Не из трусости. Из понимания. Перед лицом Карателей и высшей воли спорить было бесполезно.

Каратель-командир шагнул вперёд и просто толкнул массивную дверь. Древесина и металл с хрустом поддались магической силе. Мы вошли.

Внутри царила роскошная, выверенная тишина. Артамаэль сидел у камина, в высоком кресле, и читал какой-то древний фолиант. Он поднял глаза. На его лице не было ни страха, ни удивления. Только холодная, всепонимающая усталость и… тень чего-то вроде горького удовлетворения. Как будто он ждал этого. Как будто долгая игра наконец подошла к концу.

Он медленно закрыл книгу.

— Так быстро, — сказал он спокойно, его взгляд скользнул по карателям и остановился на мне. — Я думал, у Белиала хватит такта поговорить со мной перед… финальным актом.

— Разговора не будет, — отрезал я. — Совет вынес приговор. Люцифер утвердил. Твоё право на слова закончилось 180 лет назад, в тот миг, когда ты решил продать боль своего внука.

На его лице что-то дрогнуло. Лишь на мгновение. Затем он снова обрёл ледяное спокойствие.

— Интересно, — тихо произнёс он, поднимаясь. — Будет ли он смотреть мне в глаза, когда будет это делать.

— Он будет смотреть, — сказал я. — И ты увидишь в его глазах не только ярость. Ты увидишь ту самую боль, которую ты продал. Она вернулась к нему. И теперь она потребует плату с процентами.

Каратели сомкнулись вокруг него. Не схватили. Просто взяли в кольцо. Артамаэль не сопротивлялся. Он лишь смерил меня долгим, оценивающим взглядом.

— Приведи его в Зал, Волот. И будь добр, — в его голосе прозвучала странная, извращённая почтительность, — передай брату: игра началась. Посмотрим, выиграет ли он партию.

Он сделал шаг вперёд, и каратели разомкнулись, пропуская его, и сомкнулись снова, ведя его вперёд, к двери, к коридорам, ведущим в самое сердце цитадели — в Зал Расплат.

А я шёл следом, чувствуя на своих плечах тяжесть не только этого мрачного шествия, но и всей той боли, ярости и надежды, что сейчас клокотали в покоях моего брата. И понимая, что через несколько часов всё это выплеснется в одном месте. В месте, где свершится правосудие. Или месть. Или то, что будет страшнее и того, и другого.

Я не стал стучать. Чар на его дверях сейчас не было — только гулкая, напряжённая тишина, исходящая изнутри. Я распахнул портал прямо в его кабинет и шагнул сквозь мерцающий разлом.

Он стоял у огромного окна, глядя в багровую муть адского неба, но не видел его. Он был уже готов. Не в княжеских одеждах. В простой чёрной рубашке и чёрных кожаных штанах — одежде для дела, а не для церемоний. Но это была не вся правда.

Его вторая ипостась, обычно скрытая под маской аристократа, была явлена миру. Из влажных от недавнего душа чёрных волос вздымались массивные рога — не просто тёмные, а чёрные, как ночь без звёзд, с причудливыми, мерцающими золотыми прожилками, будто по ним струилась раскалённая лава. Из-за спины, слегка подрагивая, выходили мощные, кожистых крылья, того же угольного оттенка. И хвост, тяжёлый и гибкий, с острым, как стрела, наконечником, медленно раскачивался за ним, выбивая нервный ритм по каменному полу.

В его руках, обхваченных перчатками, он держал не церемониальный клинок, а Меч Расплат. Длинный, прямой, без украшений. Лезвие из тёмного, почти чёрного металла, вобравшего в себя свет, казалось, было холоднее самой вечной мерзлоты Бездны. От него исходила тихая вибрация — голодная, целенаправленная.

Он медленно повернул голову. Его золотые глаза, всегда полные огня, сейчас были подобны двум расплавленным и тут же застывшим солнцам. В них не было безумия, не было горячки мести. Была абсолютная, ледяная ясность.

Мы смотрели друг на друга в течение долгой секунды. Весь воздух в кабинете звенел от его собранной мощи. Я был здесь, чтобы сказать одно. И я сказал.

— Всё сделано. Совет утвердил. Каратели уже ведут его в Зал.

Он кивнул, едва заметно. Его взгляд, тяжёлый и проницательный, просканировал меня с ног до головы, будто проверяя, нет ли на мне следов борьбы, ран, лжи. Потом он спросил. Голос его был низким, чуть хриплым, но абсолютно спокойным. Всего одно слово, но в нём был весь смысл.