Чтение онлайн

— Нина в какой машине? — спрашиваю глухо. И сам не могу понять, почему это для меня так важно.

— В лимузине, — коротко бросает сын. — Тут же протокол надо соблюдать. Ничего нельзя. Благо договорились, что сразу в резиденцию, а завтра с утра мероприятия разные. Но мама останется с нами, а Алику придется отдуваться…

— Забрали бы сразу ее и поехали к нам, — бубню сварливо. И чувствую себя глупо и растерянно. Впервые в жизни такое.

Это что же получается? Я встречи с Ниной боюсь?

Отвернувшись, как ребенок смотрю в окно. Ощупываю взглядом мерседесы и бэхи. И забываю дышать, когда моя тачка догоняет лимузин и идет с ним вровень.

«Там Нина моя. Видит ли меня? Смотрит ли? Повернула ли голову в мою сторону?» — трепыхаюсь, как шестиклассник.

Борька обходит лимузин, еще одну машину, затем эскорт мотоциклистов и встает впереди колонны.

— Мигалку бы включить, — вздыхает грустно. — Нет у тебя?

— Нет, — мотаю головой. Оглядываюсь на розы, лежащие на заднем сиденье, и неожиданно понимаю, насколько они кажутся жалкими и смешными.

Как и я сам.

Ждал, надеялся… А госпожа Муниса триумфально въехала в родной город. Вон, даже движение из-за нее перекрыли.

— Все нормально. Мама почти не изменилась, — вслух размышляет Борис. Вроде и не ко мне обращается, но успокаивает.

— А что там с Рашидом? — ляпаю первое, что приходит в голову.

— Честно? — косится на меня сын.

— Ну да, — вздыхаю изумленно. Как маленький, ей богу!

— Понятия не имею. Алика спросил, он поморщился и перевел разговор. Больше я соваться не стал.

— Пропал куда-то?

— Такие люди не пропадают. Может, заболел? Не знаю. Но мама о нем ничего не говорит. Хранит молчание.

— Гордая наша Нина Сергеевна, — улыбаюсь я.

Кортеж, словно нож по маслу, мчит через весь город и сворачивает к коттеджному поселку, где живет наша дочь. Пролетает через тихую и безмятежную деревеньку и врывается в святая святых. Имение Криницкого. Наш наглый зять скупил несколько участков, поставил забор и охрану. Нас-то пропустили. А вот кортежу пришлось задержаться.

— Ты Степу предупреждал? — осуждающе смотрит на меня Борька.

— Нет, я думал, ты, — пожимаю плечами.

Сын жмет на тормоз. Тачка останавливается как вкопанная, и мы с Борькой бежим к посту. А там уже реджистанцы умудрились обезвредить охрану зятя, сломали шлагбаум, въехали на территорию и припарковались точно за нами.

— Что случилось? — выскакивает из лимузина Нина. Натыкается взглядом на меня.

Так и стоим на заснеженной дороге и смотрим друг на друга. Как зачарованный разглядываю любимую женщину.

Вот она! Из плоти и крови! А я даже пошевелиться не смею. Вдруг как фантом испарится или растает.

— Ну, вот и свиделись, — делаю шаг навстречу. Напрочь забыв про розы, целую руки жены. Вглядываюсь в лицо любимой женщины. И не вижу ее. Вроде черты те же, хотя и постарела немного. Нос, скулы. Вот только глаза изменились. Нет в них прежней любви.

— Вот и встретились, дорогие родители, — закрывает нас спиной от реджистанцев Борис. — Надо ехать. Ира ждет.

И Нина тут же подрывается с места в своей хлопотливой манере.

— Поехали, поехали. Потом наговоримся, Коля.

Бежит к лимузину, а я смотрю ей вслед. Вроде та же, и совершенно другая. Моя и чужая одновременно.

— К маме лучше на людях не прикасаться. По легенде мы — другая семья. И там столько запретов. Даже рядом стоять нельзя.

— Но Нине Сергеевне никто не указ, — усмехаюсь я, вернувшись в машину.

— Ну не скажи, — пожимает сын плечами. — Реджистан ее сильно изменил. Перелопатил характер и душу.

— Она говорила?

— Да я и сам вижу. Не слепой. Она более осторожная стала. Продуманная. Лишний шаг просто так не сделает.

— Власть обязывает, — вздыхаю я.

— Не только. Она выживала. И видимо, этот опыт въелся под кожу, — философски бросает сын и откликается по громкой связи на звонок зятя.

— Что происходит? Вы там совсем охренели? Ирку напугали… — рычит Степан.

— Спускайтесь. Мы приехали. Мамина охрана переборщила немного. Сейчас разбираемся. Захватили твой неприступный замок, Степа! — ржет в трубку Борька. И у меня губы растягиваются в улыбке.

Простите, пацаны, мы не нарочно!

Голос дочери врывается в динамики, отвлекая от мыслей.

— А ну-ка отвечай быстро, как ты вытащил из моей копилки все деньги?

— Ируська, это лишнее сейчас, — ласково предупреждает Борис. — Мама приехала. Спускайтесь…

— Быстро отвечай, Борька, — командует Ира.

— Хмм… — откашливается сын, паркуясь около крыльца. — Я брал бабушкину линейку закройщика, подставлял ее к прорези и наклонял бочонок. Монеты сами выскакивали…

— Сколько мне было лет?

— Десять.

— Как тебя наказал папа?

— Заставил отмывать всю квартиру и не пустил в поход. Ир, я не пойму… Идите уже сюда, — вздыхает Борька.

— Это точно мой брат. Придурок, — выносит вердикт дочка.

— Я все слышу, пигалица, — орет на весь салон Борис и выключает зажигание.

— Не ссорьтесь, дети, — прошу, как когда-то в детстве.

— Да мы любя, — подмигивает мне сын. Выбираемся из машины, поднимаемся на крыльцо и ждем, когда из подъехавшего следом лимузина выйдет Нина.

Но вместе с ней к дому спешит молодая копия Рашида.

— Это Алик, принц датский, — тихо насмехается Борька. Открывает дверь, пропускает вперед мать и брата. А затем ждет, когда войду я.

Новый шейх Реджистана смотрит на меня изучающе. Слушает внимательно мать, на русском представляющую нас друг другу. И, наконец, выдает.

— Очень приятно, Николай Иванович, я тоже люблю Высоцкого…

— Очень приятно, — роняю в ответ и лгу, конечно. Ну какой приятно! Если бы Нина вернулась тогда… Принесла бы в подоле малыша, я бы принял ее. Воспитали бы засранца. А сейчас… Смотрю в самодовольное лицо и хочется всечь.