Чтение онлайн

Вот она хотела убить, пусть и плохого, человека! А это большой грех. Сказано: не убий.

Вообще это неправильно. Насильников нужно убивать. Они, как бешеные собаки, не признают законов общества, в котором живут, а потому должны уничтожаться… Агрессия из нее так и прет! Если нельзя убить, что же делать?

Эти люди присваивают себе право жить, как им захочется. Ни с кем не считаясь. А с другой стороны, все остальные должны знать о том, что насильники живут рядом, и принимать против них свои меры.

Например, Людмила могла просто открыть дверь и сбежать… То есть такая мера не совсем против, это мера самосохранения.

Но и бежать в одном полотенце – не лучший выход, потому что за своей одеждой нужно было возвращаться в комнату, где неизвестно, как крепко, спал Фил, и это было рискованно.

Но она-то все равно вернулась. И вот итог! Лежит теперь обездвиженная, беспомощная, как жертвенная овца.

Глава восьмая

Беспомощной она ощущала себя потому, что для начала Фил стащил с нее полотенце, в которое Людмила замоталась, привязал ее, обнаженную, к кровати, а потом, наскоро перевязав, кажется носовым платком, нанесенную ножом рану, расположился в кресле напротив со стаканом водки, в котором поблескивал лед.

– Тебе не предлагаю, – сказал он, усмехаясь, – у тебя и своей дури хватает.

Он скосил взгляд на свою перевязанную руку.

– Надо же, мужики меня ни разу не порезали, а тут – баба!

Фил позвенел в бокале кусочками льда.

– Где-то я такое видел. Ах да, в старом фильме. Кажется, «Девять с половиной недель». Там герои со льдом играли.

Подойдя ближе, он быстрым движением вывалил лед из бокала прямо ей на грудь. Людмила вздрогнула от неожиданности, так что льдинки скользнули по ее коже и скатились на кровать.

– Ну вот, простыню намочила!

Он коротко ударил ее по щеке. Как-то резко, кончиками пальцев, но очень больно. Люда закрыла глаза, и одна слезинка скатилась по ее щеке.

– Так, наверное, нужно тебе глаза завязать. А то ты будешь рыдать из-за всякой ерунды. Или лучше завяжу тебе рот. Потом. А пока только глаза.

Ей стало страшно, но она и пошевелиться толком не могла, чтобы ему хоть как-то помешать. Что он задумал?

Фил хлопнул дверцей шкафа, что-то в нем поискал и повернулся к ней, чтобы в самом деле завязать Люде глаза.

– Итак, ты подняла руку на своего господина. – Он наклонился к ней близко-близко – обнаженной кожей она чувствовала жар его дыхания – и царапнул чем-то пониже груди. – Я отмечу тебя своим клеймом, чтобы знала свое место. Ты теперь моя рабыня, понятно?.. Для начала используем анестезию. Все-таки я не какой-нибудь там маньяк, а всего лишь строгий господин, который наказывает непослушную рабыню. А потому прими обезболивающее.

Фил поднес к ее губам бокал с водкой и держал ее за нижнюю часть лица таким образом, что она вынуждена была всю ее выпить.

Часть жидкости она попыталась задержать во рту, но тут ее организм содрогнулся, и водка толчком выплеснулась в желудок.

Фил чем-то звякнул, стукнул, а ей живо представилась картина, как будто он возле кровати раскладывает инструменты для пыток.

– Не дрейфь, старуха! – Он похлопал ее по животу. – Я не стану сильно уродовать твое прекрасное тело. Так, немножко поучу…

И тут раздался звонок в дверь. А потом крепкие удары, перемежающиеся воплями:

– Фил, открывай, мы знаем, что ты дома!

– Черт! – воскликнул Фил, и Людмила услышала, как он задергивает полог кровати. – Пацаны так некстати приперлись. Попробуй им не открой, они же все здесь разнесут!

Фил сдернул с ее глаз повязку, торопливо разрезал стягивающие руки веревки и прошипел:

– Быстро одевайся и убери здесь все, а то парни черт-те что подумают!

Он вышел, и вскоре Людмила услышала гул голосов, среди которых был и женский, и с облегчением поняла, что на какое-то время получила передышку.

– Не открывал, значит, был занят, – услышала она чей-то мужской голос, направлявшийся к кровати.

Похоже, Фил его остановил.

– Не надо смущать мою девчонку, она сегодня у меня первый раз. Сейчас оденется, и я вас познакомлю.

– Кобелина ты, Фил, – на этот раз говорила девушка. – Не мог меня подождать. Мы с Валериком собираемся расставаться…

– Я тебе расстанусь! – отозвался другой голос. – Филлис, а может, мы на кухоньке посидим? Девчонка спокойно оденется и придет к нам. Все-таки у вас здесь спальня.

– Давайте, – согласился Фил. – Кухня маловата, зато стол удобный…

Легко сказать, девчонка оденется. Во что? В блузку, от которой осталась порванная тряпка?

Она кинулась к небольшому одностворчатому шкафу и открыла его. Нашла в стопке чистых футболок одну, не слишком большую, и надела. Придется так, без лифчика, который этот дурак тоже разорвал на ней.

Хорошо, что джинсы такие крепкие, их одним движением не разорвешь. Он так резко тащил их с Людмилы, что даже молнией поцарапал бедро. Она потрогала саднящую царапину.

– А что, девочка хорошенькая, – с шумным одобрением встретила ее компания. И уже знакомый голос произнес: – Олеся, ты собиралась расставаться, так я согласен!

– Я тебе расстанусь! – передразнила его девушка с накрашенными зеленой помадой губами. – Да и Фил вряд ли тебе ее отдаст. Правда, Филлис?

– Правда, – усмехнулся Фил. – Она мне еще не надоела. У нас еще ого-го какая программа, мы и выполнять-то ее не начали… – И многозначительно взглянул на Людмилу. – Садись рядом, крошка, давай я тебя с нашей компанией познакомлю. – Он стал перечислять: – Это Валера со своей девушкой Олесей. Они часто ссорятся и собираются разойтись уже, по-моему, года два?

– Два с половиной! – выкрикнула Олеся.

– Это Гарик, временно без девушки, рядом с ним – Рома, но то, что они сидят рядом, вовсе не значит, что они голубые…

– Кто-то в пятак захотел, – лениво процедил накачанный здоровяк, названный Гариком, и исподлобья взглянул на Людмилу. Почему-то в его взгляде мелькнуло удивление.

Очевидно, она не похожа на тех девушек, которые прежде были у Фила, поняла Люда.

– А это Людмила. – Фил положил на нее тяжелую руку, точно к себе пришпилил. – Можете звать ее Люськой.