Чтение онлайн

Скорее всего скоро Рыжий и вовсе будет для нее недосягаем. Он станет врачом, а она так и останется рядовым фармацевтом, если, конечно, не пошевелится, не станет учиться дальше.

Поступать в медицинский институт ей расхотелось, а вот получить специальность экономиста можно было бы попробовать. Тем более что с некоторых пор не было, кажется, ни одного высшего учебного заведения, включая коммерческие, которое не имело бы экономического факультета. Трезво оценивая свои возможности, Люда начала планировать свою будущую жизнь. Рыжий этому наверняка бы порадовался.

А вот получив экономические знания, Люда вполне могла открыть свое дело: заниматься, к примеру, продажей лекарств. Снабжать ими аптеки. Или, если этот рынок перенасыщен – она пока не проводила его исследования, – можно было бы открыть свою аптеку…

Если бы Рыжий узнал о ее планах, то-то бы посмеялся! Поняв, что они уходят друг от друга все дальше, Людмила вдруг стала вспоминать Рыжего. И даже мысленно с ним разговаривать. Может, потому, что больше не с кем?

Но желающего судьба ведет, нежелающего – тащит. Короче, Людмила неожиданно для себя поступила в заочный институт менеджмента, на экономический факультет. Причем совершенно бесплатно. Буквально в последний момент. И даже толком не узнала, то ли у них такая акция проводилась, то ли институт получил какой-то грант, но экзамены она сдала, одновременно получив справку из училища, что оканчивает последний курс и учится успешно.

Одним словом, теперь ей пришлось бегать в два раза быстрее, и уже мыслям о суициде просто негде было уместиться в полной заботами голове.

И еще одну мысль… вернее, много мыслей на одну тему Людмила старалась запихнуть подальше. Это были мысли о Димке. Ей так было больно и так жалко думать о том, что в ее жизни никогда больше не будет этого доброго, веселого парня, как раз такого, за которого она могла бы с чистым сердцем выйти замуж. И это оказалось невозможным вовсе не по ее вине.

Она нет-нет да вспоминала, с каким пренебрежением обращался с ней Фил, как он не сомневался в том, что ему ничего не стоит подчинить себе Людмилу, и говорила себе, что она сама во всем виновата. Что она не заслуживает такого парня, как Димка Князев.

Сотовый телефон зазвонил у нее в сумочке, когда Людмила перебегала с одной работы на другую. Она нашла еще одну подработку: помощницей кладовщика на складе аптекоуправления.

Вообще-то официально должность называлась «менеджер», но так называл ее работу сам завскладом, Иван Пантелеевич, старый провизор, которого устроил сюда зять, известный в городе невропатолог.

Здесь она работала всего четыре часа, но платили ей неплохо. В принципе от одной из работ – ночного фармацевта – Людмила могла бы отказаться, но она не хотела давать себе поблажек. По крайней мере, как сказала одна врачиха, вся дурь у молодых либо от избытка гормонов, либо врожденная. Людмила не хотела, чтобы эта дурь управляла ее жизнью. Хватит, наделала ошибок! И теперь могла бы добавить в высказывание насчет молодой дури: еще и от избытка свободного времени.

Где-то в глубине ее души постоянно шевелился некий червячок. Одушевленный, потому что он мог говорить. Например, такие вещи: «Ничего, я еще вам докажу!»

Кому? А всем! Рыжему, отцу с матерью, которые когда-то бросили ее одну – пора бы ей об этом забыть! – Димке. Нет, Димке Людмила ничего не хотела доказывать, но в редкие минуты отдыха лежала и представляла себе картины встречи с ним: как она, вполне успешная женщина, вдруг случайно столкнется с Князевым в городе, и то, что она всего добилась сама, перевесит все ее юношеские грехи и заблуждения.

Получалось, что в жизни Людмилы Тимошиной другой цели и не было. Неудивительно. Все полгода, что прошли с того времени, как она бежала из дома будущего известного художника, чтобы потом сутки спустя угодить в психбольницу, прошли будто в угаре. В рабочем угаре. Она работала, потом стала учиться… Если разобраться, она ни разу даже на дискотеку не сходила, хотя Тамара и ее, теперь уже бывшие, однокурсники упорно тащили за собой.

Люда взглянула на дисплей – номер был незнакомый, но когда она нажала на кнопку, услышала легко узнаваемый насмешливый голос:

– Привет, старушка! Ну, ты просто неуловимый Джо! Попытался тебя на какой-нибудь работе застать – артель напрасный труд!

– Рыжий! – ахнула она. – Но как ты меня все-таки отыскал?

Ни от чего нельзя зарекаться. Вот и Рыжий считал, что им незачем больше видеться, а теперь сам ей звонит.

– Кто ищет, тот всегда найдет! – проговорил он речитативом.

– Ну и зачем я тебе понадобилась?

– Покрутела! – одобрительно гыкнул он. – Приятно, что я в тебе не ошибся… Чем занимаешься?

– Легче сказать, чем я не занимаюсь, – улыбнулась она. – Пашу на четырех работах и еще в институте учусь.

– Ты поступила? – ревниво спросил он. – Неужели тоже в мед?

– Конечно, кроме твоего меда институтов больше нет!

– Но-но, руки прочь!.. А в какой?

– Институт менеджмента. Экономистом буду.

– Зачем же тогда ты в училище столько времени училась?

– Чтобы тебя встретить, – пошутила она. Говорить, для чего ей экономические знания, не хотелось. До срока, чтобы не сглазить. – Ты чего звонишь? Неужели соскучился?

– И это тоже есть, но основная причина другая. Ты завтра не выберешь время, чтобы поучаствовать в одном мероприятии?

– Не знаю, так сразу и не скажу, подумать надо. А что это за мероприятие?

– Тебе надо сходить в Октябрьский суд. Там состоится открытое слушание одного дела. Тебе будет интересно.

– Ты меня интригуешь. Какое дело?

– Придешь, узнаешь!

– Но, Рыжий, я не смогу. У меня завтра с утра зачет. А потом одна работа, после двух часов другая.

– Я тебе справку дам, что ты заболела.

– А больничный слабо?

– Не слабо. Но на один день тебе и справки хватит.

– И все-таки я ничего не понимаю… Это дело уголовное или гражданское?

– Уголовное.

– Тем более странно, какое я к криминалу имею отношение?

– Не спеши делать выводы.

– Рыжий, во что ты опять хочешь меня втянуть?

– Я? – искренне изумился Рыжий. – Студент четвертого курса медицинского института, ныне академии? Стал бы я рисковать! Втянуть! Зять профессора медицины! Ты говори, да не заговаривайся.

– Понтярщик ты, Рыжий. Хочешь, значит, сюрприз мне сделать? Ладно, я подумаю, как мне время высвободить… Говоришь, это меня касается?

– Касается. – Слышно было, как уверенность потихоньку уходила из его голоса. – Может, ты еще что-нибудь сможешь сделать… Хотя нет, поздно. Кажется, я немного перестарался. Решил тебя лишний раз не беспокоить. Кто знал, что он так себя поведет? Правду говорят, что влюбленный – это обезьяна с гранатой.