Обратная сторона любви
Шрифт:
Ира скопила за полгода денег, не позволяя себе никаких трат, чем так же вызывала пересуды и усмешки шопоголичек и любительниц поболтать за чашкой чая: «На хрена ей деньги – каждый день приходит в одном и том же костюме на работу!». Это был злобный наговор – да, Ирина не особо следила за тем, чего надевает, но меняла одежду регулярно, пусть и однотипную. Мать же думала, что дочь копит на ремонт и очень этого опасалась, не желая, чтобы Ира съехала. Но та о ремонте пока и не думала.
Дочь просто в один из дней, посчитав в который раз заначку, пошла и сделала себе уши. Чтоб не топорщились, как локаторы. Чтоб ни у кого даже в мыслях не было назвать её Чебурашкой! Ведь она прекрасно помнила слова Денчика (она вообще никогда ничего не забывала, другое дело, что она «вспоминала» только то, что ей было выгодно или необходимо в данный момент). И эта обида, этот комплекс сидел в ней жёстко: «Кому на хрен я нужна такая ушастая! Кому, кому нужен этот лопоухий, смешной и глупый Чебурашка?!»
Вот потому пошла и сделала себе эти долбанные уши!
Мать традиционно пришла в ужас от очередной выходки дочери, отец же одобрил – он уже серьёзно беспокоился о судьбе Иры и её одиноком существовании: шутка ли, ей уже 23, а до сих пор никого не было и планов никаких. Кстати, историю с Ванькой он не знал – дочь не удосужилась тогда его посвятить в свои планы, когда как её ближайшее окружение, напомним, было в курсе всех перипетий «ожидания счастья». Она как-то тогда беспечно отнеслась к этому вопросу, полагая объявить отцу накануне свадьбы.
Вот был бы сюрприз для Георгия Ивановича!.. Или «сюрприз»?
Ирину хвалили на работе – директор НИИ почти каждый день заходил к ней в кабинет, интересовался ходом работ, нередко присутствовал на опытах в лабораториях и боксах, оперативно решал все технические вопросы. Кивал и подбадривал. Опыты ставились один за другим, приборы и техника была задействована на все сто процентов, бухгалтерия не успевала выделять фонды – вот на бухгалтерских как раз дирик спускал всех собак, не стесняясь Ирины и её научного руководства. А те помалкивали…
И диссертация стремительно обретала законченный вид, форму и смысл – как логический, так и формулярный. Вообще в документах у прагматичной сотрудницы комар бы носу не подточил! Как говорится – верблюд бы не пролез в игольное ушко.
А завистники и сплетники засунули свои язычки куда положено после того, как директор показательно уволил одну из слишком ретивых сотрудниц, пожелавших «накапать» на молодую, но раннюю выскочку, которой больше всех надо! Мол – зазналась, дела ни с кем иметь не хочет, оторвалась от коллектива.
…И не известно, чем она там занимается в рабочее время – требует себе компьютер, чтоб не пользовались другие! Так, а когда нам выполнять свою работу? У нас же план по отделу! И почему? Да! А знаете, что практикантка… ну, не практикантка, так без года неделю всего работает, а уже от коллектива нос воротит! Так эта молодка в последнее время остаётся допоздна и сидит одна на этаже – явно занимается своими корыстными делами на казённом оборудовании! Мы ж тоже сотрудники НИИ и побольше некоторых поработали во славу предприятия! А тут молодёжь зелёная, да наглая, авторитет ещё не заработавшая!..
И языкастой дали пинка под зад. Пересуды тут же прекратились. Но кое-кто прекрасно знал причину такого лояльного отношения к молодой сотруднице…
– Когда планируете защищать? – спросил в одно ясное утро дирик у Ирины. Они сидели за её компьютером, сотрудница показывала результаты опыта, проведённого накануне. Спросил будничным рабочим тоном, который так нравился девушке.
Директор НИИ был крупный брутальный мужчина с большой головой несколько странной формы. Покатый лоб намекал на родственные корни от неандертальцев, а мощная челюсть выдавала в нём успешного в прошлом боксёра. Две пары лицевых складок: носогубные и от уголков рта с вывернутой нижней губой, (указывающая на властолюбие и тайные пороки), почти параллельно стремились вниз, делая лицо застывшей маской. Даже удивительно, что такого кто-то мог полюбить и родить ему детей. Тем не менее, шеф предпочитал шатенок с грудью не меньше третьего номера – такие были практически во всех отделах и устраивались они на работу исключительно через особый оральный кастинг. Две секретарши работали в режиме два через два, молчали в тряпочку, но кое-кто знал, что обе были теннисистки с немалым разрядом, умеющие ублажать особые прихоти шефа. Плёткой.
– Через неделю, – ответила младший научный сотрудник, – осталось три опыта, по ним расчёты и всё. В принципе, всё важное уже сделано, я лишь хочу отсечь маловероятные результаты, потому прошу вас разрешить эти испытания материала вот в таких условиях.
– Конечно-конечно, – кивнул директор, забирая у девушки бумаги, – это планы опытов? Так-так… Ну, установки мы вам подготовим, вот эти реактивы закажем – будут через два дня. Очень вы меня радуете, Ирина Георгиевна, своим тщательным подходом к планируемым работам – всё наглядно и ясно, что за чем, в каких пропорциях, какие условия в печи, какое давление по временному отрезку… Даже лаборант-новичок спокойно может провести все работы по вашему плану, повторюсь – так здесь всё ясно и наглядно.
– Спасибо, – само собой Ирине понравились комплименты начальства, тем более она считала их совершенно заслуженными.
– Хм-м… Ирина Георгиевна, вы знаете, тут какое дело…
– Да? Что случилось?
– В нашем пермском филиале, вы наверняка о нём слышали… Да, я так и думал. Так вот, там образовалась некая проблема, в общем-то – серьёзная проблема. Вот, в командировочном листе всё написано…
– В командировочном? А как же?…
– Думаю, что вам как молодому, но весьма перспективному специалисту нашего НИИ, необходимо поменять на время вектор приложения своих сил, переложить, так сказать, направление своей умственной деятельности. И получить весьма полезный для вас и вашей карьеры – опыт. А то вы себя, извините за откровение, совсем загнали с этой диссертацией. Как раб на галерах – точно!
Ирина молчала, внимательно слушая руководство.
– Переключитесь от чисто умственной теоретической работы на практику в Перми, отдохните таким образом – поработайте с людьми. И не с нашим избалованным столичным контингентом, а с настоящими работягами. Они же добывают копейку руками, не то, что мы с вами – умом… Посмотрите, как живут люди в провинции, каков ритм, как работают – это бесценный опыт, поверьте. Думаю, с вашим научным подходом, системным, кстати – подходом, вам не составит труда разобраться и наладить рабочий процесс филиала. Не спешите – ваша диссертация стоит в плане и уже никуда не денется. Да и нам – учёному совету, необходимо разобраться в ней. Подготовиться. Вы же позволите мне быть вашим оппонентом?
– О! Для меня это честь!..
– Где, кстати, материалы?.. Весь стеллаж? Ага, спасибо. Дубликаты в компьютере? Замечательно. Однако немаленькая у вас вышла работа.
– Так тема какая!
– Не спорю – тема грандиозная и имеет живейший интерес в современной промышленности. И у нас, и, особенно – за рубежом… А, потому может стать нашим локомотивом… Вы, Ирина Георгиевна, правы, как никто другой в нашем учреждении, в выборе темы диссертации, а потому вы – наш ценнейший сотрудник. Да-да, это не лесть, не для красного словца, это – правда… Поезжайте, наберитесь практического полевого опыта – я ведь на вас очень рассчитываю в дальнейшем – не сомневайтесь! И в Перми, кстати, я так понимаю, всё дело в пресловутом человеческом факторе. Ну а здесь я подумаю пока о вашей дальнейшей судьбе в стенах вверенного мне НИИ. Ну, по рукам?
– По рукам!
И они, улыбаясь, очень довольные друг другом, крепко хлопнули ладонями.
Ирина помчалась в Пермь, как на крыльях – шутка ли, сам директор определяет её будущее, так внимателен к её работе и так заинтересован в её личном прогрессе! А филиал – это новые грани профессии, за что директору – отдельное спасибо!
Она ехала в СВ. Её встретили у вагона, отобрали из рук багаж: «Ирина Георгиевна?! Мы вас так ждали! Пожалуйста – в машину!..», отвезли в лучшую гостиницу на лимузине, разместили в люксе.