Обратная сторона любви
Шрифт:
– Вот ваш телефон, – через стол Ольга протянула парню его трубку, а у него тут же изумлённо раскрылись глаза – да, Ольгина грудь, это было действительно – зрелище!..
Мышки незамужние вздохнули, мужчины хмыкнули, Ирина проигнорировала, её мать же как-то истерично хохотнула…
– Так что было-то?
– А, да, – Сергей оторвал взгляд от Ольги, которая открыто и призывно улыбалась ему. – Как ловко ты у меня мобилу из кармана выхватила! Прям как заправский карманник, ха-ха!
– Я не карманник.
– Это Серёженька шутит.
Любовь Онуфриевна взяла из рук Ольги телефон и предала его парню через стол. Сергей осмотрел его и сунул в карман рубашки.
– Покормите ребёнка! – громко потребовал отец, – борща налейте, копуши.
Есть Ире не хотелось, она вяло гоняла ложкой мясо по тарелке, клонило в сон, звуки долетали всё глуше и глуше. Но сильно болела ноги и это как-то раздражённо бодрило.
– Пойдём-ка спать, дочка, – Георгий Иванович взял за плечи Ирину, помог встать и отвёл в комнату.
Там он ей помог раздеться, как когда-то очень давно в детстве. Хмыкнул, увидев рану на голени. Потом девушка сквозь сон чувствовала его руки, ощупывающие ногу, было немного неприятно, когда отец обрабатывал порез перекисью водорода и накладывал пластырь. Колготки он просто срезал ножницами, почти без труда убрав ссохшийся участок с кожи.
– Спасибо, папа…
Она уже не видела его, а отец покачал головой, поправляя на ней одеяло. С его сыновьями было всё ясно – что, когда и почему, а вот дочь для него так и осталась непрочитанной книгой, и он понимал, своим мужским разумом понимал, что основные неприятности будут впереди…
И опять ей снился тот же сон. По-прежнему она сидела на краешке дивана, делая толи математику, толи чистописание. Взрослые люди неясными сумеречными великанами журчали рядом, бурчали, толклись бестолково…
– Ушастая! – рявкнул вдруг кто-то над ухом, и она тут же проснулась, вздрогнув всем телом, падая от неожиданности в пустоту с подлокотника дивана…
На кухне не стесняясь, разговаривали в голос, считая, видимо, что утомлённая девушка видит сны, и ей нет дела до сплетен про неё.
–…Не, вы представляете – держит эту Вальку, подстилку, и ещё, говорят, её потрахивает начальник охраны, держит прямо вот так обеими руками за шкирма, бросив её как мешок с дерьмом на стол, и рычит натурально прямо в лицо! Рычит! Как тигрица, блин! Ха-ха! Комп, всё такое там, что было, взмахом так, как прямо дирижёр палочкой, как Карл, твою мать, двенадцатый, на русских под Полтавой свои полки – Валькиной башкой пушистой вжах! Всё на пол! А Вальку-проститутку, прости господи, как мешок…
– Дальше, Сергей!
– Так я ей – Ирка, Ирка, дур-ра, что ж ты, отпусти эту шлюху-то. На хрена она тебе, подстилка? А Ирка мне в лицо глазищами – зырк! А та-ам! Ой, мать… Бешенство! Такое, что вообще в жизни не видел! Готика! Натурально берсерк! Викинги древние встали из гробов, чтоб с Валгаллы приветствовать свою дочь! Вот опять грядёт Рагнарёк!..
– Можно без поэтических отклонений?
– А мне нравится. Серёжа, вы, наверное, стихи пишете?
– Оля – откуда вы знаете?
– Я чувствую.
– Да, пишу. И песни пишу.
– Молодец. А дальше то что, Сергей?
– А дальше, Георгий Иваныч, мы с Михалычем, с отдела нашего мужиком и ещё с двумя парнями – Генкой с финансового и Степан Дмитричем с…
– Без подробностей, кто и что. Про действие рассказывайте, поэт вы наш, правдоруб.
– …А! Со Степан Дмитричем с отдела низких температур, а потом ещё подбежал этот, как его…
– Дальше! Дальше! – нестройный галдёж.
– Да! Хрен с ним! Короче, вчетвером её держим, пытаемся руки расцепить, остальные стоят, смотрят – театр, блин! Валька визжит так, что явно рожает ёжика нам в коллектив, а Ирка рычит, как раненая пума, если б вы слышали! У-ух, мать моя женщина, если бы вы слышали! А потом вдруг поднялась с Валькой со стола и её за шкирма, а та воет просто на высоких тонах, как истребитель МиГ-29, сейчас на взлёт пойдёт!..
– Дальше – что!!!
– Так мы её отпустили – думали, она Вальку сама отпустит, а та вдруг ей с ноги, как Онопко пенальти – ка-а-ак! Хер-р-рак!!! Твою ма-ать, хотела ей по щам за-да-да-дать!! А прямо ногой в стол! Грохот такой, как… как…
– Ну-у-у?!!
– А ведь девушка всё время такая тихая, вся в работе, понимаешь, вот ведь скрытый потенциал какой! Я прям вообще, ну так зауважал! Резко!.. Глаза её прям – м-м-м, как ща перед глазами стоят! Ну, я ж понимаю – суки они: дирик с сыночком, хреном с этим, падлой!.. Гад такой, ща ведь на Мальдивы за наш же счёт, улетел – типа отдыхать после защиты… Ага, спасибо… Кофе класс ваше, тёть Люб… Я ж не голосовал за него, я – воздержался, честно! И многие, кстати, воздержались, я знаю – мужики наши, с отдела и другие. А председатель, жополиз долбанный – хрясь молотком об стол! «Единогласно», сука! Вы представляете?
– То есть в Вальку Ира не попала?
– И не попала, как есть – не попала! А если б попала – зашибла бы, точно! А так только стол, который двумя надо двигать, чуть ли не к стенке отлетел!
– Ой, заливаешь, Сергей!
– Не, тёть Галь, вот вам крест!
– Ага-ага – крест!
– Дальше что?!!
– Дык, мы опять её хотели схватить, шоб не зашиблась сама и Вальку не добила, так она как фурия – раз! И Генке, он её сзади так, локтём – в глаз! А Михалычу сцарпапала когтями по лицу, Валька падает без сил, я сам пытаюсь как-то придержать обеих, так Ирка ко мне в карман – цоп телефон! Толчок мне в бок, и бежать!
– Серёженька, ты же простишь Иришку, она ж не со зла.
– Да что вы, Любовь Онуфриевна, не беспокойтесь, я ж не дурак какой, не чурбан бесчувственный, я – всё ж понимаю… Это ж какой сюжет, а? Какая страсть, – закачаешься! Я вообще восхищаюсь вашей дочерью – такой устроила разгром! Как третья мировая война, в натуре всем песец! Если бы кто на этаже из руководства был бы в тот момент – точно, им бы настал полный цугундер! Она ж по коридору бегала, орала так, что стёкла едва не вылетали, в двери дёргалась. А там, как на грех, все ж попрятались, все ж в жопу языки свои позапихивали! Ведь никто на эту шайку-лейку до сих пор и не вякнул, жополизы сучьи! А она – как царица Тамар, в атаку на превосходящие силы, ув-важаю… Я точно, как практику закончу, вот помяните моё слово – ни на секундочки там не останусь, сразу на производство!
– Серёжа, а хотите мою клюковку попробовать?
– Да, но об этой Валентине придётся побеспокоиться…
– Да хрен с ней, с этой дурой!
– Да вот не скажи!
– Клюковка ваша, Любовь Онуфриевна, знаю, хороша.
– Да-да! Кто будет?
Конец ознакомительного фрагмента.