Чтение онлайн

— А что случилось с прежним? — поинтересовался я. — Вышел на пенсию?

— Он погиб, — неожиданно ответил Миша. — Упал с лестницы у себя дома. Это случилось около года назад.

— Подозрительно, — удивился я. — Как его звали?

— Константин Иванович Мясоедов. Он был известным ученым-историком. Часто ездил в экспедиции, даже очень опасные. А погиб у себя дома.

— Мясоедов? — переспросил я, не веря своим ушам. — А он не родственник графа Мясоедова?

— Дядя, — подтвердил Миша. — Младший брат отца.

— Поправь меня, если я ошибаюсь. Константин Иванович жил в доме племянника?

— Именно так, — кивнул Миша. — Это их родовой особняк.

— Родовой, — фыркнул Никита Михайлович. — Дед графа Мясоедова был купцом. Уже когда разбогател, удачно женил старшего сына на дочери разорившегося графа. А нынешний Мясоедов унаследовал титул.

— Нужно с ним поговорить, — решил я. — Никита Михайлович, вы можете это устроить?

— Сегодня уже не получится, — ответил Зотов. — Вызову графа на завтрашнее утро. Вы сможете присутствовать при разговоре.

— Нет, — решил я. — Лучше встретиться в графском особняке. Я хочу взглянуть на лестницу, с которой упал его дядя.

— Пожалуй, вы правы, — согласился Никита Михайлович. — Хорошо, я назначу встречу.

Я повернулся к Ивану.

— Ваня, кухня в госпитале еще работает?

— Повара уже ушли, — ответил Горчаков. — Но у старшей сиделки есть ключ.

— Можешь раздобыть для меня каких-нибудь пирожков, или любой другой выпечки? Не хочу нарушать нашу с Библиусом традицию. А трактиров поблизости нет, кроме «Долгожданной радости». Мне будет очень приятно повидать господина Иевлина. Но лучше сделать это в более подходящее время.

— Я сейчас распоряжусь, — кивнул Иван. — Подожди несколько минут.

Едва я успел обуться, как сиделка принесла сверток с выпечкой. Я даже не стал в него заглядывать. Вместо этого огляделся в поисках подходящей двери.

В просторный холл госпиталя, облицованный серым гранитом, выходило несколько самых разных дверей. Но ни на одной из них не было желанного символа в виде раскрытой книги.

Я озадаченно почесал пальцем бровь.

Не было ни времени, ни желания бродить по улицам, разглядывая двери окрестных домов. Да и темно уже — ненароком пропущу нужную дверь, и что тогда делать?

— А это что за доска? — спросил я, показывая на грифельную доску, исписанную мелом. Она очень напоминала школьную доску, только была поменьше и квадратная.

— Здесь мы записываем дежурства, — объяснил Горчаков.

— Отлично.

Подойдя к доске, я сразу увидел то, что искал — маленький огрызок цветного мелка. Совсем коротенький, но мне и нужно было немного.

Я взял мелок и в несколько приемов нарисовал силуэт раскрытой книги прямо на входной двери госпиталя. Получилось грубо, но похоже.

— До встречи утром, — кивнул я Никите Михайловичу и толкнул дверь.

Как я и ожидал, за дверью меня встретила не прохлада летнего вечера, и тишина библиотечного зала. А еще Библиус Марий Петроний, который сидел за своим письменным столом.

При моем появлении Библиус поднял голову и удивленно уставился на меня.

— Так мы с тобой не договаривались, — заворчал древний римлянин. — Ты должен был найти дверь, а не врываться без предупреждения.

Я только развел руками:

— Прости, Библиус! Я бы не стал нарушать наши традиции, но дело очень срочное. Зато я принес выпечку.

— Ну, идем, — кивнул хранитель библиотеки, поднимаясь из-за стола.

Пока мы шагали по длинному коридору, он задумчиво проворчал себе под нос — негромко, но так, чтобы я слышал:

— Еще немного, и мне придется поставить для тебя раскладную кровать возле фонтана. Хотя, можно постелить и на скамейке. Спят же люди на скамейках в трудные минуты жизни.

— Лучше свари мне кофе, — улыбнулся я. — Твоя очередь.

— Ладно, — кивнул хранитель библиотеки. — Будет тебе кофе.

Когда мы пришли в круглый зал, где весело журчал фонтан, он первым делом воплотил жаровню и поставил на огонь джезвы с водой. А потом повернулся ко мне:

— Рассказывай, что у тебя за срочное дело?

— Даже два дела, — уточнил я. — Во-первых, мне стало интересно, как именно маги-анималисты управляют животными. В книге, которую я прочитал, об этом ничего не говорилось. Какие есть способы? Достаточно просто посмотреть зверю в глаза, или нужно совершать какой-нибудь ритуал?

— Если ты посмотришь в глаза волку или медведю, он, скорее всего, накинется на тебя, — просветил меня древний римлянин. — Разумеется, есть ритуал. И начинается он задолго до приручения зверя.

— Расскажи, — заинтересовался я. — Ты говорил, что твой приятель Акатош владеет этой магией. Как он подчиняет зверей?

— Сначала Акатош плетет фигурку зверя из соломы. Ее можно сделать из любого подручного материала, это не принципиально. Например, слепить из глины или вырезать из дерева. Кстати, если маг планирует управлять зверем достаточно долго, лучше так и сделать. Эта магия действует только до тех пор, пока цела фигурка.

— Запомню, — кивнул я. — А дальше?

— Дальше Акатош приносит фигурке жертву. Достаточно всего капли собственной крови. Теперь манок готов. После начинается самое трудное — охота. Нужно увидеть зверя. Но так, чтобы зверь не увидел мага. Нужно наблюдать за ним достаточно долго, постепенно воздействуя на его сознание. Звери очень внушаемы, если действовать постепенно. После того, как зверь перестанет бояться или нападать, можно приручать его уже в открытую.

— И все? — удивился я.

— Это очень простая магия, — кивнул Библиус. — Но она требует времени. За минуту никакого зверя не приручишь.

— Хорошая новость, — кивнул я. — А зачем Акатош приручает зверей?

— Чаще всего, он просто охотится. Ритуал нужен для того, чтобы зверь стал менее пугливым и подпустил к себе охотников. Ведь племя Акатоша живет охотой. Но недавно он приручил несколько обезьян, из тех, которые живут на деревьях. Они собирают для племени плоды.

— Понятно, — сказал я. — Спасибо, Библиус. А теперь второй вопрос. Что ты знаешь о человеческих жертвах, которые приносятся на мостах? Существует такой ритуал? И что он дает?