Чтение онлайн

Рядом с городом текла река — по ней тоже шла торговля. Вниз по течению сплавляли лес, а вверх поднимались баржи, груженые рыбой, морской солью и тканями.

Богатым городом был Тагур. В нем не было нищих — каждый мог заработать себе на жизнь. Даже уличные музыканты и гончары, которые лепили из глины детские свистульки. Городские трактиры никогда не закрывались. Днем и ночью в них можно было найти еду, выпивку и ночлег.

Слухи о могуществе и богатстве города разносились далеко вокруг. Многие завоеватели хотели покорить Тагур, вот только никому это не удавалось. Слишком высокими и крепкими были стены города, слишком сильной была его армия.

А еще в Тагуре было много магов — город стоял на одном из древних Мест Силы.

Но однажды из глубины степей пришло другое племя, которое тоже было сильно в магии. Только магия у них была своя, странная.

Они подчиняли себе зверей.

Это были лучшие степные охотники — сильные и безжалостные. Одним взглядом они заставляли стадо буйволов бежать к обрыву и прыгать вниз, прямо на острые скалы. Приручали степных львов, укрощали диких лошадей. На юге они добрались до влажных джунглей, и там охотились на слонов и обезьян.

А теперь пришли к стенам Тагура.

Огромная армия. Десятки боевых слонов с длинными загнутыми бивнями. Сотни буйволов, которые тащили тяжелые повозки и осадные машины. Тысячи злобных псов, готовых разорвать на куски любого противника. Легионы ловких обезьян, которые легко карабкались по отвесным стенам.

Началась осада.

Пришельцы перекрыли торговые пути. В городе были запасы еды, но они быстро подходили к концу. Защитники Тагура попробовали сделать вылазку — ночью они выбрались из города и напали на степняков. Но чуткие боевые псы учуяли воинов, и те едва успели вернуться под защиту стен.

Захватчики не спешили идти на приступ. Он окружили город плотным кольцом и ждали, когда защитники ослабеют от голода и болезней.

Победить их в сражении было невозможно. Что может сделать даже самый лучший воин, когда на него набросится десяток боевых псов? Или быстрых обезьян, вооруженных дубинами и кривыми ножами?

Но защитники Тагура нашли возможность. Магия выступила против магии. Мастера изготовили тысячи стрел, а маги Тагура нанесли на их наконечники особое магическое плетение. Это плетение разрушало степную магию и освобождало животных из-под власти степных воинов.

На стрелы пошло все дерево, до последней щепки. Чтобы сделать достаточное количество наконечников, кузнецы переплавили все железо, всю бронзу. В ход пошла медная посуда, деньги, золотые и серебряные украшения.

Ранним утром лучники Тагура поднялись на стены. Они выпускали стрелы одну за одной. Они не старались убивать — наоборот! Просто выпускали стрелы в гущу зверей.

Каждая упавшая стрела разрушала степную магию. Покорные звери взбесились. Они бросались друг на друга и на своих прежних хозяев. Рычали, ревели, грызли и убивали. Слоны топтали степных воинов, боевые псы вцеплялись им в глотки.

К вечеру от армии пришельцев не осталось и следа. Уцелевшие звери разбежались по окрестным лесам. Они еще были опасны, но Тагур уже устоял.

Я удивленно хмыкнул, машинально продолжая перебирать камни. Перед глазами словно наяву стояли высокие стены из неровных глыб известняка и крохотные фигурки лучников наверху.

Аккуратно сложив камни обратно в ящик, я снова взмахнул рукой. Ящик поднялся и полетел между книжными шкафами обратно на свое место. А мне захотелось кофе.

Анимагия, вот оно что! Магия подчинения зверей.

Еще один магический дар, не такой уж и редкий.

Могла ли обладать этим даром Екатерина Антоновна Молчанова?

Мне захотелось кофе.

Библиус до сих пор не вернулся, но я уже вполне освоился в Незримой библиотеке. Еще один взмах рукой, и в круглом зале появился небольшой столик с жаровней. В жаровне тихо гудело пламя, и на столике сверкала начищенная серебряная джезва. Рядом стояла фарфоровая чашка. Нашлась и банка с молотым кофе.

— Вот это магия, — весело улыбнулся я.

Наполнив джезву водой из фонтана, я поставил ее на огонь. Буквально через пару минут над узким горлышком поднялась шапка коричневой пены, а в библиотеке вкусно запахло свежесваренным кофе.

Я перелил напиток в чашку, подождал, пока он немного остынет, и сделал первый глоток.

Блаженство!

Значит, дар подчинения животных?

Это вполне могло объяснить гибель родителей Елизаветы Федоровны. Кто-то заставил пчел наброситься на ее мать. Потом заколдовал отцовскую лошадь, и она сбросила седока.

Убийство, замаскированное под несчастный случай. Идеально.

А как это доказать?

Даже если у Екатерины Антоновны окажутся нужные магические способности, это еще не доказательство ее вины. Для проверки у менталиста тоже нет оснований. Пасеку давно сожгли. Не удивлюсь, если и от несчастной лошади тоже избавились.

Найти доказательства будет очень трудно. Пожалуй, даже невозможно.

Но кое-что можно сделать. Например, защитить Елизавету Федоровну от подобной участи.

Наконечники стрел с защитным магическим плетением.

Артефакты.

Похоже, стоит обратиться к кому-то из моих знакомых мастеров-артефакторов. Благо, у меня их предостаточно. Если они не знают нужного магического плетения, то я могу поискать его схему в Незримой библиотеке. В каменной книге о нем ничего не говорилось. Но ведь есть и другие книги. Нужно только хорошенько поискать.

Задумавшись, я смотрел в портал, в котором росла Туманная роза. Окно из одного мира в другой. Здесь на полках стояли бесконечные ряды книг, тихо гудела жаровня, журчал фонтан и вкусно пахло кофе.

А там, за порталом поднимались вверх удушливые болотные испарения, густо росли перевитые лианами деревья, рычали хищники и пронзительно кричали попугаи.

Другой мир, живой и загадочный.

Пестрая птица, оглушительно хлопая крыльями, метнулась мимо портала. Я услышал треск веток под чьми-то ногами и насторожился.

А затем в портале показался дикарь.

Это не был Акатош — друг Библиуса и шаман местного племени. Незнакомец был куда старше, судя по совершенно седым волосам. Его лицо было густо вымазано глиной и грязью. По бронзовому от загара жилистому телу змеились затейливые рисунки, нанесенные то ли краской, то ли соком местных растений. Вся его одежда состояла из плетеной юбки и птичьего пера, воткнутого в волосы.