Чтение онлайн

Сжав двумя пальцами переносицу, издал едва слышный стон.

Но в самой глубине души теплилась надежда. Маленькая, слабая, но упрямая. Надежда, что Оливия полюбит меня, что поверит мне, несмотря на все мои ошибки.

И ради этой надежды я был готов на всё.

Абсолютно на всё.

В двери постучали, коротко, почти робко.

— Войди, — бросил я, не отрывая взгляда от жены. Она по-прежнему лежала неподвижно, словно сломанная кукла.

Как я и предположил, вошёл лекарь. Старый, сухой, как древний папирус. Он был одним из лучших в королевстве.

— Господин, — поклонился мне пожилой мужчина. Увидев лежащую на кровати Оливию, поспешил к ней, пробормотав что-то невнятное: — Ох-ох-ох… Ну и досталось же…

— Чего причитаешь, старый? — рявкнул я, не в силах сдержать раздражение. — Упала, но не убилась же.

Сложив губы трубочкой, он склонился над раной, осторожно отодвигая пряди волос с её лица. Его движения были медленными, почти невесомыми.

— Господин, тут, как вы верно подметили, ушиб, но… довольно серьёзный.

Он замолчал, словно обдумывая свои слова, и, нахмурившись, взял Оливию за запястье и начал бормотать что-то. Его лицо исказилось от беспокойства.

— Пульс слабый, — едва слышно произнёс он, и эти слова прозвучали как приговор. Затем дотронулся до её лба, ощупал веки и покачал головой, — не беспокойте её несколько дней. Пусть лежит и не встаёт. Никаких волнений.

— Это понятно, — пробурчал я, стараясь скрыть страх, прокравшийся в душу. И, взглянув на жену, сказал: — дайте указания прислуге и можете идти.

Лекарь тяжело вздохнул и, одарив меня осуждающим взглядом, покинул комнату.

Хмыкнув, я резко встал и подошёл к окну. Скрестив руки на груди, словно защищаясь от чего-то, уставился на серые облака.

Меня окружила гнетущая тишина. Такая плотная, что, прислушавшись, можно было даже различить глухие удары собственного сердца. Каждый удар отдавался болью в висках, напоминая о моей беспомощности.

Одиночество. Старый, верный друг, преследующий меня всю жизнь, настиг снова. Именно сейчас, когда рядом появилась Оливия. Даже её безмолвное присутствие не способно спугнуть моего вечного побратима.

Счастье от осознания, что она стала моей, и мучительная боль от её презрения смешались… и отравляют душу. И я вновь одинокий волк, отставший от стаи, вырванный из жизни, которая идёт своим чередом. А я застрял в этой проклятой тишине… И нет просвета…

Мученически закрыв глаза, я склонил голову.

Услышав тихие шаги, обернулся. Около кровати, сбившись в кучку, стояли три служанки. Они напоминали перепуганных мышей, забравшихся в кошачью берлогу.

Одна из них, самая старшая, держала таз с водой и чистые полотенца, перекинутые через плечо. Их ткань казалась неестественной белой на фоне её загорелого лица. Та, что пониже ростом, держала в руках поднос с пузырьками и чашей, от которой исходил аромат травяного отвара.

— М-мы пришли обработать рану… — запинаясь сказала та, что постарше, и опустила глаза.

Рыженькая, видимо, посмелее остальных, обошла кровать и наклонилась к Оливии.

— Поосторожнее, — бросил я им, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало угрозы.

Но, судя по их испуганным лицам, мне не удалось. Не желая более смущать их своим присутствием, вышел из комнаты и направился на конюшню. Я знал, что они вздохнут с облегчением, оставшись без моего бдительного взгляда.

Глава 34

Оливия Боварни

Как только закрылась дверь, я открыла глаза.

Стоявшие рядом служанки испуганно отпрянули и, перебивая друг друга, поочерёдно протараторили:

— Госпожа, не вставайте…

— Вы в сознании! Слава всем святым!

— Как вы себя чувствуете? Может лекаря позвать?

Опершись на локти, я обвела комнату мутным взглядом. Всё плыло, но сознание прояснялось с каждым мгновением.

— Мне нужно уйти отсюда, — решительно сказала я, и мой голос, несмотря на слабость, прозвучал твёрдо.

— Но вы слабы…

— Не велено же…

— Госпожа, не вставайте…

Я вперила гневный взгляд на ту, которая осмелилась коснуться меня, настойчиво возвращая обратно на подушку. Её напуганное лицо стало ещё бледнее.

— Убери руку, — процедила я сквозь зубы.

Служанка тут же одёрнула ладонь и завела за спину.

Опустив ноги на холодный каменный пол, провела дрожащей рукой по лбу. Влага больше не ощущалась, но под пальцами чувствовалась засохшая, стягивающая кожу корка от крови.

— Госпожа, позвольте обработать рану?

Нахмурившись, стараясь унять головокружение, я коротко кивнула.

— Хорошо. Но побыстрее.

Пока служанки суетились около меня, я лихорадочно обдумывала свои дальнейшие действия.

Нужно незамедлительно ехать к епископу и умолять даровать мне развод.

Пусть тётушка и герцог радуются своей сделке, но я намерена из неё выйти.

Вернусь домой.

Представив разгневанное лицо отца, невольно поджала губы.

— Вам больно? — обеспокоенно поинтересовалась служанка, касаясь влажной ветошью моего лба.

— Нет, — шёпотом отозвалась я, погружённая в свои мысли.

— Миссис Боварни, вам какое платье принести? — спросила самая старшая.

— Никакое, — отрезала я, окинув её оценивающим взглядом. — Сопроводи меня в комнату, я сама выберу наряд.

Служанки обменялись встревоженными взглядами.

— Но велено же не покидать эти покои… — пролепетала одна из них, съёжившись под моим пристальным взором.

Не дожидаясь ответа, схватила её за руку.

— Пойдём, — велела я и направилась к двери на террасу.

— Госпожа, может, пройдём через коридор? — робко предложила служанка.

— На террасе ветрено, — поддержала другая.

Поразмыслив, я согласилась и, кивнув, повела их за собой.

Коридор был залит светом. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь витражные окна, окрашивали пол драгоценными самоцветами.

Не успели мы пройти и нескольких ярдов, как служанки внезапно остановились. По их лицам пробежала тень испуга. Я, удивлённая, тоже замерла, разглядывая их склонённые головы.

— Что случилось? — нахмурилась я, не понимая их замешательства.