Чтение онлайн

Севилия вскинула подбородок и, храбрясь, вымолвила:

— Теодор, ты стольких женщин сменил… Неужели женитьба тебя сделала верным этой…

— Осторожно… — предупреждающе прорычал я, сверля её свирепым взглядом.

— Хорошо, — устало произнесла она, — ты женился. Я рада за тебя. Но ты же изнываешь от желания… Я же вижу… Я тебя хорошо знаю, любимый…

Севилия приблизилась и положила ладонь на мой пах.

— Я просто помогу… Можешь закрыть глаза и представить кого захочешь… — гулко сглотнув, продолжила: — мы же это проделывали с тобой много раз… Ложись на кровать, и я всё сделаю сама…

Я оттолкнул её руку.

— Пошла вон, — низким голосом произнёс, глядя в её испуганные глаза. — Видеть тебя не хочу.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь сбивчивым дыханием любовницы.

— Но как же…? Мы столько лет вместе… — растерянно пробормотала она, словно пытаясь ухватиться за ускользающую реальность.

— Ты пользовалась мной, как и я тобой, — небрежно бросил я ей, смотря поверх её головы, — и всё было обговорено изначально. Ты знала, что не задержишься у меня в замке. Появилась в моей жизни два года назад… А теперь пришло время исчезнуть.

Я всё же удостоил её отстранённым взглядом и пренебрежительно бросил:

— Пошла вон, королевская подстилка.

Она резко выдохнула, словно от удара и развернувшись, выбежала из комнаты. Шёлк платья взметнулся за ней, напоминая крыло вспорхнувшей птицы.

Когда дверь захлопнулась, я почувствовал не облегчение, а опустошение. Лишь сейчас, оставшись один, позволил себе выдохнуть. Подошёл к кровати, скомкал простыни и рухнул на неё. Они пахли духами Севилии — сладким, приторным ароматом, который теперь казался тошнотворным.

Опершись рукой, я медленно сел и посмотрел в окно. Мой взгляд зацепился за проплывающие по небу серые облака. Солнечные лучи, будто сверкающие мечи, пробивали тяжёлые осенние тучи, нанося им увечья.

Вот так и в моей голове, раз за разом, повторялось одно имя… Причиняя сладостную боль…

— Оливия… Оливия…

Глава 43

— Ублюдок… Мразота редкостная… — бубнила себе под нос миссис Онтез, спеша в свои покои.

Она обошла диванчик, обитый красным бархатом, с отвращением смахнула рукой небольшую подушку, забытую на нём. И, остановившись около камина, уставилась, словно зачарованная, на полыхающий огонь.

— Сжечь бы этот замок к чертям собачьим… — её обезумевший взгляд стал осознанней. — И станцевать на его углях…

Она оглядела роскошный зал — позолота, бархат, хрусталь… Она теперь этого всего лишится… Злобно сощурившись, подошла ближе к камину, словно ища в пламени утешение.

— Ох, милая… — прошептала Севилия, обращаясь к своей гордости, которая была сегодня растоптана в прах.

Скрестив пальцы, прижала их к груди, пытаясь удержать рвущуюся наружу обиду. Она многое прощала Теодору, списывая его выходки на вспыльчивость и увлекающуюся натуру. Но сегодня… он превзошёл сам себя. Переступил черту, после которой уже нет пути назад.

Два года назад, когда Его Величество приставил её к герцогу, и велел докладывать обо всём, что происходит в стенах замка, она почувствовала себя избранной. Верной слугой короны. И она выполнила пожелание короля, не задумываясь о последствиях. Оказалась с Боварни в одной постели, стала его любовницей, его игрушкой... Но ради короля!

А Теодор, ослеплённый страстью к этой юной выскочке, к этой бесстыжей шлюхе, наговорил кучу гадостей. Даже их брак с Теодором… Он не должен был перечеркнуть всё, что было между ней и Боварни.

Онтез покачала головой, словно отгоняя неприятные мысли. Больше она себя так унижать не позволит. Хватит!

Была верна королю, а что в итоге?

Аскер насмехается… Теодор прогоняет… словно надоевшую куклу.

Все довольны. Только Сивилии обидно до слёз. В её душе клубилось отчаянье, жгучее и горькое, как полынь. Жизнь обошлась к ней несправедливо. Она была верна, предана, послушна… А по итогу остаётся одна. Совершенно одна…

Она провела кончиками пальцев по щеке, надеясь ощутить дорожки от слёз. Сухо. Плакать миссис Онтез перестала, когда испуганная повитуха унесла мертворожденного первенца, завёрнутого в белоснежную простыню. Хорошая была девочка. Жаль, пришлось сбросить беременность.

А любимый король даже не наведался к ней в спальню, после тех родов. Лишь спустя три дня, случайно встретившись в сквере, одарил ледяным, пронизывающим взглядом. В котором читался немой вопрос, полный укора и осуждения: «Как ты могла допустить такое?».

Будто в наступившей беременности была виновата лишь она одна.

На её губах появилась горестная улыбка.

— Аскер… — выдохнула она имя короля, словно зовя его на помощь.

— Госпожа…

Вздрогнув, миссис Онтез резко обернулась. В дверях, словно тень застыла Марта. Её преданная служанка, видевшая все её взлёты и падения.

— Госпожа, вам что-нибудь требуется? — с тревогой в голосе поинтересовалась старая женщина.

Задумавшись на мгновение, Севилия медленно кивнула.

— Принеси мне в комнату бумагу и перо. Буду писать письма…

— Будет исполнено… — едва слышно произнесла Марта, склоняя голову в поклоне. И, развернувшись, бесшумно исчезла, оставив свою госпожу наедине с мыслями.

А Сивилия, подобрав юбки, стремительно направилась в свои покои.

Войдя в комнату, миссис Онтез подошла к массивному столу из тёмного дерева и опустилась в кожаное кресло. Откинувшись на спинку, закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в руках. Ах, сколько раз она представляла себя восседавшей на троне, с короной на голове.

Севилия прыгала в постель к тому, на кого указывал Его Величество, жертвуя своей честью и достоинством во благо королевства. Во имя короны...

Запоминала всё, что выбалтывали словоохотливые любовники, и докладывала королю.

Но, оказавшись в замке Боварни, её женское сердце дрогнуло, поддавшись очарованию мрачного герцога.

Он не выказывал особого расположения, держался отстранённо и холодно. Да, и он сразу сказал, что в любой момент укажет на дверь… Но она понадеялась, что её доброта и мудрость проложат тропинку к его одинокому сердцу. И они, рано или поздно, создадут семью. Настоящую семью… Жаль только, что сколько бы она ни пила отваров, беременность так и не наступала.