Чтение онлайн

Он нарушил все правила приличия, но, казалось, его это совершенно не волновало.

— Ты по какому праву врываешься в мои покои? — взревел я, обрушивая на несчастного всю свою ярость и разочарование. — Пшёл вон! Олух!

— Нет! — мотнул головой мужчина, дрожащей рукой сжимая запечатанный конверт. — Его Величество велел незамедлительно вручить вам конверт, иначе меня обезглавят.

— Что-о-о?! Я тебе сейчас самолично снесу голову! — выпалил я, злясь на королевского посланника.

Мои ладони сжались в кулаки, и я едва сдерживался, чтобы не броситься на гонца.

Вояка гулко сглотнул, в его глазах застыл ужас, но превозмогая страх, приблизился ко мне.

— Вот, прочтите сначала, — промямлил он.

Выхватив запечатанный конверт, не церемонясь, разорвал его. И, пройдясь по первым строчкам, написанным размашистым почерком короля, прошептал:

— Меня отсылают на войну…

Глава 45

Оливия Боварни

Герцог поднял на меня глаза, полные боли. В них было столько отчаянья, что я невольно вздрогнула, почувствовав, как моё сердце сжимается от сострадания.

— Можешь идти к себе, Оливия, — тяжело вздохнул и, отвернувшись от меня, обратился к застывшему в дверях гонцу. — Иди к конюху, проверь своего коня. А потом зайди на кухню, пусть тебя накормят.

Вояка, отвесив неуклюжий поклон, быстрым шагом покинул комнату.

Я стояла, боясь пошевелиться. Казалось, каждое движение, может нарушить негласное перемирие, установившегося между нами. Наше противостояние было не столь значительно, как надвигающаяся война… Настоящая война…

Герцог встал с кровати и, сцепив руки за спиной, зашагал по ковру, заглушавшему звук его шагов. Он пересёк комнату и остановился около огромного окна, за которым разбушевался осенняя непогода.

Ветер яростно трепал ветви деревьев, а серые тучи, нависшие над замком, казались предвестником беды.

— Он снова ввязался в войну, — супруг склонил голову, будто принимая неизбежное, — в никому не нужную войну… За земли, которые ему и даром не сдались… И всё для чего? — тяжело вздохнув, добавил: — чтобы войти в историю как завоеватель? Олух…

В комнате повисла тягостная тишина.

— И когда вы отбываете? — я первая нарушила молчание, сделав нерешительный шаг к мужу, — и… надолго?

— Не знаю, — бросил он через плечо. Его голос прозвучал устало и отстранённо. Затем он резко повернулся и, с теплотой произнёс: — переживаешь?

Вопрос, словно нож, вонзился в моё сердце. Я молча отвела глаза в сторону, не в силах ответить. В голове царил хаос, в котором смешались жалость, сочувствие, и… смятение…

— Ну что ж… — с горечью усмехнулся супруг и, подойдя ближе, шумно втянул воздух носом. — Мне нужно заняться сборами. Нельзя заставлять короля ждать. Позже попрощаемся, если ты позволишь.

— Х-хорошо, — едва слышно прошептала я, чувствуя, как ком подкатывает к горлу.

Обойдя меня, герцог вышел из своих покоев. Я осталась одна… наедине со своими мыслями, страхами и с неопределённостью, сковавшей меня. Что будет дальше? Что мне делать?

Я покачала головой.

На эти вопросы у меня не было ответа.

ДВОРЕЦ

Жизнь научила короля Аскерлия делать вид, что доверяешь людям, но не позволять себе этой роскоши.

Приходилось выживать среди хищников, желающих свергнуть его в любой момент. Подданные в доставшемся ему от отца королевстве, невзлюбили его… Он замечал их злобные, отравленные ядом страха и неприязни взгляды. Причиной тому был давний инцидент, всплывающий в памяти Аскерлия с болезненной остротой. Когда будущему королю исполнилось шестнадцать лет, он, всего лишь позволил себе собственноручно отхлыстать пажа. Да, провинность была детская. Но, получив от правящего тогда отца позволение самому определить меру наказания, забил вопящего от ужаса и боли отрока до смерти.

Сейчас то он понимает, что не следовало марать руки. Но тогда, будучи юным, неискушённым… хотел почувствовать вкус крови… буквально.

Покойный отец, суровый и властный монарх, когда услышал жалобы советников на жестокий нрав юного наследника, рассвирепел:

— Сбросьтесь со скалы, если вам неугоден мой сын! Мой единственный сын станет королём!

И началась безжалостная охота на тех, кто осмелился усомниться в юном Аскерлии.

А, взойдя на престол, новый правитель, с удовольствием, продолжил изживать со свету неугодных.

Напрямую никогда не действовал. Это ему казалось слишком просто. Неинтересно.

Аскерлию нравилось стравливать людей, используя компромат. А для сбора оного вербовал людей, проживающих и на территории королевства и за его пределами.

Его Величество никогда не применял грубую силу. Хотя прекрасно владел мечом. Особо его радовали изощрённое мыслительное противостояние. Аскерлий плёл интриги, в которые попадали вельможи, сболтнувшие лишнего. И, после праведного королевского суда оказывались в темнице, где загадочным образом погибали…

Дворец Аскерлия, блистательный снаружи, был пропитан внутри запахом лжи и предательства. Золоченые залы, увешанные гобеленами с изображением героических битв, служили лишь декорацией для грязных политических игр. В роскошных покоях плелись заговоры, а тихие шёпоты эхом отдавались в высоких сводах, напоминая о неминуемой опасности.

Король умело манипулировал и мужчинами, и женщинами.

С прекрасными созданиями ему было особенно интересно. Дамы охотно прыгали к нему в постель, предавая своих мужей, братьев и отцов. Выдавали все тайные делишки, в которых принимал участие их родственники. Ну как же?! Как не рассказать самому королю, где и с кем встречался их супруг, брат или отец.

За недолгое время правления у Аскерлия было несколько фавориток, помимо сотен любовниц.

Соблазнив их, и, убедившись в их верности короне, подсылал к тем представителям знати, кому требовалось особое внимание.

Так получилось и с миссис Онтез.

Редкая гадюка, облачённая в шелка и кружева. Но, искусная любовница и прекрасная собеседница. То, что нужно, чтобы заполучить расположение любого идиота.

А когда она поселилась в замке герцога Боварни, Аскерлий закатил пирушку. На которой присутствовал сам кузен. Звуки лютни и арфы смешивались с оживлёнными разговорами и звоном бокалов. В этот вечер в зале собрались самые влиятельные люди королевства. Сам кузен короля, Теодор, блистал в расшитом золотом камзоле, не подозревая, какая змея пригрелась на его груди.

Аскерлий, полулёжа в кресле, обтянутом бархатом, потягивал тягучей напиток, чувствуя, как по телу растекается сладостное предвкушение. Он смотрел на Теодора, не подозревающего ни о чём, и едва сдерживал зловещую улыбку.

В этот момент, да и в другие подобные случаи, Его Величество ощущал себя правителем мира. Не меньше. Чувство превосходства над неподозревающим ни о чём кузене, так согревало израненную обидами душу.

Аскерлий пил, наблюдая за беседующими мужчинами, и ликовал.