Чтение онлайн

Почему Лиззи не верит никому, кроме своей гордости и Эдисона? Окружающие люди и магические существа ничего плохого не сделали, чтобы она их винила. Если что-то плохое и произошло, то виновата одна я.

Оставив этот вопрос на вечер, я умылась, переоделась в повседневную одежду и спустилась на кухню, где уже шёл завтрак.

Когда я взглянула на «папу» и на встревоженные глаза мамы, я вспомнила все те слова, что впились самыми острыми краями в моё сердце. Именно они сказали те фразы, которые оказались куда больнее стрел и пуль. Я не хотела им так легко прощать это, ведь они лишили меня единственного счастья — Гидеона. Я не хотела с ними разговаривать, я не хотела их видеть, я не хотела жить с ними в одном доме, но, к сожалению, выбора у меня не было. Но Лиззи не хотела того, чего хотела я.

— Почему ты вчера ушла одна гулять? Тебе не ясно было сказано, что одной гулять тебе нельзя? — стала взволнованным голосом спрашивать мама у меня. Желания отвечать на её вопрос у меня не было, поэтому я просто взяла коробку своих любимых сладких хлопьев и стала сыпать в тарелку, наполненную шоколадным молоком, но она остановила меня, схватив крепко мой локоть.

Выражение её лица сменилось. Теперь она была не такой злой, какой казалась до этого. Теперь она была встревожена и напугана за наши с ней отношения, а голос мягко твердил, пытаясь не напугать меня снова: — Черри, пожалуйста, ответь. Я беспокоюсь за твою жизнь.

Но почему-то именно после этих слов у меня закончилось терпение и я крикнула, отбросив тарелку на другой конец стола:

— Хватит так говорить! Мне осталось жить меньше года. Я хочу жить нормально жизнью, а не опасаясь всё это время каких-то там древних вампиров. А та жизнь, которой я живу сейчас — не жизнь, а тюрьма. Ещё хоть раз запретите мне видеться с теми людьми, которые мне дороги, я не вернусь в этот дом.

— Но… — не успела начать Лиззи, как я перебила её так же, как и миссис Эшли.

— И никогда не смейте выгонять за порог этого дома Эшли! Она ничего не сделала, чтобы вы так на неё злились. Она лишь пытается меня уберечь от действительных опасностей. Не отталкивайте её больше никогда! — кричала я, побежала в свою комнату, схватила все необходимые для сна вещи и выбежала на улицу, сказав в след последнее, что могла ровным голосом сказать, не заплакав: — Я переночую у Роберта. Или Гидеона. И вы не запретите мне это сделать.

За всё утро погода менялась так же часто, как и моё настроение. На улице было многолюдно. Люди суетливо торопились на работу. Молодая девушка, гуляющая с собакой, вероятно, тоже торопилась на работу, нервные резкие движения выдавали её. Но я никуда не торопилась. По крайней мере, мне некуда идти, а торопилась я только покинуть этот район. В моём распоряжении были бутылка воды, наушники с плеером, бумажник, пижама, зубная щётка и паста. Телефона и прочих средств связи у меня не было. Но были деньги. Если бы я нашла автомат, то, скорее всего, я смогла связаться с Робертом вновь, объяснить всю ситуацию, а он, в свою очередь, либо пришёл бы ко мне, либо пригласил меня к себе. Но именно сейчас я не могла оставаться одна, чтобы не наделать глупостей.

Спустя пятнадцать минут поисков я нашла работающий автомат, набрала номер Роберта и стала слушать эти длинные гудки вновь. С каждым новым гудком мне казалось, что я сходила с ума. Ведь посудите сами, у какого нормального подростка в восемнадцать лет будут такие проблемы с родителями? Я соглашусь с тем, что бывают проблемы и ссоры между любой мамой и дочкой, но точно не из-за вампиров, оборотней, ведьм и Первампиров. Это совершенно ненормально. Нормальный подросток должен испытать первую настоящую любовь, которая превратит его мир в сказку. Он должен ходить в обычную школу, колледж или университет, получая самое обычное образование. Родители этого подростка должны быть такими же обычными, как и друзья.

Когда Роберт ответил на мой звонок, я рассказала всё, что произошло этим утром, не сдерживая эмоций. Услышав очевидный ответ от него, я повесила трубку и направилась в сторону его дома. Да, брюнет обещал «приютить» меня на эту ночь.

На пути к Роберту я витала в своих мыслях, анализируя происходящее. Для меня всё ещё не укладывалось в голове, что существовала нормальная жизнь, в которой не было мистики. Все люди жили нормальной жизнью, расслабляясь в клубах, барах и кафе, общаясь с друзьями. В остальные дни они работали, получая зарплаты для развлечений и съёмку жилья. Это же считается нормальной жизнь?

Задумавшись, я вновь, как это было в первый день в Ковингтоне, плечом почувствовала, как с кем-то столкнулась, а затем упала на твёрдую землю. Казалось, что тротуар, куда я упала, стал ещё твёрже, чем был до этого. В этот раз я осталась в сознании.

Взглянув на человека, о которого я ударилась, я узнала в его лице Йена. Но что он делал здесь? Их дом совсем в другом направлении. К тому же, насколько мне известно, он редко выходил из дома.

— Черри, ты что здесь делаешь? — начал он. Его тон был похож, будто его застали врасплох.

— А что ты тут делаешь? — от моего вопроса я заметила, как он напрягся ещё сильнее. Кажется, мы не должны были тут встретиться, в его планы это точно не входило. Но мы встретились.

— Я гулял, а затем увидел тебя, — его голос не дрожал, он говорил уверенно, хотя его мускулы, увеличившиеся от напряжения почти в два раза, твердили обратное — он был напуган или напряжён от этой неожиданной встречи. — Кажется, ты куда-то направлялась. Удачи! — крикнул он мне вслед и, не успев моргнуть глазом, Йен испарился. Странно, что всё так произошло. Он явно переживал, что встретил меня здесь, не ожидая того. Куда он направлялся в этот ранний утренний час? Что он скрывал? Это как-то связанно с тем, что в наш город надвигается большая угроза — Трэфратэлли?

Когда я подошла к дому, который ранее ещё не видела, я постучала в дверь. Мне открыл тот человек, которого я больше всего сейчас хотела увидеть — Роберт. Вновь на его лице была натянута миловидная улыбка, а руки ждали объятий. Взглянув на эту доброжелательную улыбку брюнета, на душе становилось легче, хоть и в голове крутились те моменты, когда Лиззи запретила мне видеться с Гидеоном. Вспоминая каждую деталь минувших дней, слёз в глазах становилось всё больше и больше. С одной стороны стоял Роберт, который явно ждал меня и рад был моему появлению, готовый выслушать всё, с другой стороны где-то глубоко в сердце лежали воспоминания, которые не хотелось вспоминать, но они сами вспоминались. Не выдержав этого двухстороннего такого разного «давления», я заплакала. Брюнет мягко коснулся полусогнутым указательным пальцем моего подбородка, приподнял его и двумя пальцами другой руки вытер слёзы, льющиеся потоком из моих уставших глаз. Его голос нежно твердил, успокаивая меня, отчего водопад слёз становился меньше:

— Чер, не плачь, ты чего? Всё наладится. Ну же, хватит плакать. Улыбка тебе идёт больше.

Войдя в дом, он налил мне крепкий кофе, усадил на мягкий, уютный диван бежевого цвета и, накрыв пушистым, мягким, словно воздушное облако, пледом, обнял, заставив меня тем самым улыбнуться.

Я понимала, что с моим появлением в этом доме я разозлила бы Гидеона, который и так недолюбливал Роберта. Но я не знала, где он был сейчас, у меня не было выбора. Я не могла оставаться на улице, ведь если я стала бы ночевать в том сквере, полицейские не оставили бы это в стороне, а единственный, кто понимал всю ситуацию, связанную с вампирами, оборотнями и прочей нечистью, был Роберт. Я не могла ворваться в дом сестёр Льёнсон, сказав, что за мной охотятся древние вампиры, желающие моей смерти, а меня в это время охраняет оборотень, ведьма и вампир. Как минимум они бы не поняли и подумали бы, что я сумасшедшая. Я не нашла бы у них понимания. И только Роберт принял меня с распростёртыми объятиями, горячим кофе со сладким, сахарным зефиром и мягким пледом. Это именно то, что мне сейчас было нужно.

Мне нравилось в брюнете то, что он не просил объяснений, если видел, что я вот-вот могла заплакать. Он просто улыбнётся, подняв мне своей безупречно яркой и радостной улыбкой настроение.

Когда я успокоилась, Роберт заставил меня улыбнуться, сказав, что улыбка способствует поднятию настроению.

И парень был прав, после этого тяжёлого для меня действия я почувствовала новый прилив сил. Ко мне пришло осознание, что Лиззи не изменилась с того момента, как отдала меня на воспитание Эдисону, а «папа», наоборот, изменился, но, к сожалению, в худшую сторону. Теперь его характер был схож с характером мамы. Он не слушал моё мнение, он слушал указания моей упрямой мамочки. Я понимала, что она пыталась оградить меня от всех проблем, она пыталась сделать последний год моей жизни безопасным. Но запрещать мне видеться и общаться с тем, кто мне был бесконечно дорог — я не могла позволить им так обращаться со мной. Как будто я какая-то игрушка, которой можно управлять.