Чтение онлайн

Протянув мне что-то вроде волшебной кисти с беспокойством и страхом неизвестности в глазах парня, я принялась аккуратно вырисовывать каждую линию иероглифа. Я чувствовала покалывание в местах проведения волшебной кистью. Проведя линию за линией под Пером оставался белый след символа, вырисовываясь в изящную сверкающую руну. Я до сих пор не понимала, что именно значит руна. А вдруг она меня действительно могла убить, как сказал Гидеон?

В какой-то момент я почувствовала слабость. Казалось, что я сейчас могла упасть на мягкий ковёр Фелсов. Но даже он не смягчил бы падение. Я стала ощущать абсолютно каждую частицу пыли в воздухе, которая практически отсутствовала, я чувствовала, как ярко светит уже выступившая луна за окном. Но я до сих пор не понимала, какое у этой руны предназначение.

Почему меня до сих пор тянуло к полу, тянуло упасть и не двигаться? Всё тело пронизывала боль, с которой и пришла чувствительность. Кажется, мой парень был прав, что нельзя моему дару верить, тем более он ещё не был развит, чтобы испытывать на себе руны, не зная их точного предназначения. В моей голове вспыхнули образы красивых парней. Одному на вид лет тридцать, другому — двадцать пять. Они грациозной походкой направлялись в сторону леса через поля. По их телосложению можно было сказать, что они похожи на медведей. Такие же большие за счёт своих мускулов. По их грозному виду можно было догадаться, что это и есть Первампиры. Но почему их всего два, если, по словам Гидеона, их должно было быть три? Я не видела третьего. Но я могла с точностью до миллиметра определить, где они и в какую сторону направлялись. И мне не понравилось то, что они были близки к Ковингтону. Я бы сказала, очень близки. В ста милях.

— Скоро они нанесут визит. Я их вижу. Они рядом, — сказала я, ощущая, как мой голос дрожит.

Да, мне было страшно. Я знала, что они шли за мной, а не за кем-то из моего окружения или семьи. И я должна была испытывать страх того, что меня ждало что-то неизвестное. Но почему-то я боялась совершенно не этого. Я боялась, что могут пострадать близкие мне люди, которые ни в чём не были виноваты. Ведь так оно и было. Разве они виноваты в том, что знакомы со мной? Некоторые из них ведь даже и не знали, что у меня есть особенный дар, который способен устранить самых могущественных вампиров на Земле. Может, Гидеон и виноват в том, что когда-то оставил меня в живых, но это не давало им права отнимать у него жизнь.

В голове один за одним стали всплывать воспоминания. Мне было тогда совсем немного лет. Кажется, пять. В том возрасте я любила многое приукрасить или же, чтобы не получить наказание от родителей, я врала. И врала я, как бы печально это не было, очень много. Почти на каждом шагу присутствовала ложь в моих словах.

В один из холодных дней, когда на улице шёл беспощадный дождь, безжалостно промачивая людей на улице, я осталась дома одна. За день до этого на какую-то серьёзную вечеринку мама купила много разных сладостей. Она поставила этот пакет далеко от моих глаз, но я всё равно смогла его найти. Заглянув внутрь, я думала, захлебнусь слюной. Чего там только не было. И шоколад, и конфеты, и печенье. Даже мои любимые хлебные палочки в шоколаде. Естественно, я не смогла удержаться от такого соблазна и, раскрыв пошире пакет, я стала доставать сладость одну за одной. Избавляясь от упаковок, я съедала все сладости, которые попадались мне под руку. Конечно, съела я не так уж и много, как могло показаться на первый взгляд. Но факт того, что я съела «запретные плоды» уже давало понять, что в детстве я была не очень хорошим ребёнком.

Когда пришла мама и увидела упаковки и фантики, мне даже казалось, от злости она меняла цвет сначала в розовый, затем в красный, почти как помидор, а после — в пунцовый. Выглядело это устрашающе, потому что я очень боялась наказаний. Но в этот раз я не скрыла следы преступления и наказания было не избежать.

В тот момент, когда Лиззи начинала на меня ругаться, домой вернулся дедушка. Так получилось, что сначала на работу ушла мама, а уже после неё дедушка решил сходить прогуляться. Он должен был следить за мной, но в ему стало нехорошо, и он решил прогуляться недалеко от дома. Почему ему стало плохо — это совершенно другая история.

Услышав, что мама на меня ругается (Лиззи редко повышала на меня голос, но, видимо, должна была состояться действительно крупная и серьёзная вечеринка, раз она всё таки кричала на меня), дедушка пришёл на кухню и, закрыв меня спиной, стал оправдываться перед Лиззи, что это он съел эти сладости. Он говорил, что не знал, что трогать их нельзя, поэтому ему захотелось попробовать. Дедушка так серьёзно говорил, что мама действительно поверила и после этого случая долго обижалась на него, потому что частично он испортил вечеринку. Иногда я слышала, как она припоминала ему этот случай, но что именно она ему говорила во время очередной ссоры — я уже не помнила.

Ситуация с Трэфратэлли напомнила мне тот случай. Ведь тогда пострадал ни в чём невинный человек. Он просто хотел меня уберечь, а попал под горячую руку Лиззи. Я не хотела, чтобы сейчас произошло что-то похожее. Я не хотела, чтобы сейчас под горячую руку Чёрных Мышей попали люди, которые просто пытались меня защитить.

Мои ноги всё ещё отказывались слушаться мой мозг. Казалось, они были ватными. Я всё ещё сидела на диване. Место, где я рисовала руну минутами ранее, горело и ныло от боли. Не сказать, что боль была невыносимой. Скорее, ноющей. Посмотрев на месте покалывания, я увидела маленькую руну, которая не уменьшилась, но и не увеличилась в размерах, но уже не светилась, как в тот момент, когда я видела их.

— Возможно ли воспользоваться руной дважды? — спросила я, когда окончательно пришла в себя.

— Черри, этого никто не знает. Это должна знать только ты, — сказал Гидеон. — Ты создала новую руну, которой нет в «Высочайшей книге рун»!

На календаре пятое октября. Прошло много времени с тех пор, как я видела Трэфратэлли. Поначалу все волновались, что могучие вампиры уже близко. Но ближе к концу месяца у многих появились вопросы: почему они до сих пор не напали? Неужели они почувствовали, что я их выследила с помощью новой руны? Может, кто-то выдал им мои способности предвидеть их месторасположение с помощью магии Рунирования? Мне не удавалось повторно с помощью того же иероглифа увидеть их местонахождение. Видимо, руна действовала один раз. Но семью Фелс и мою семью это беспокоило меньше всего, ведь в любой момент могло произойти непоправимое.

За этот период я помирилась с мамой, поговорив и выслушав её точку зрения. Как оказалось, слова Лиззи действительно не отличались от слов Эшли: кто, как не мать, будет рьяно пытаться защитить своего ребёнка от беды? Обсудив её страхи, мы сошлись на мнении, что семья Гидеона не причинит мне вреда. А это значит, что им можно доверять. Именно после этого разговора мне было позволено гулять с моим парнем в любое время дня, кроме ночи. Хоть Лиззи всё ещё переживала за наш союз, она начала понимать, что защита в любом виде мне сейчас не будет лишней.

С Робертом я практически не общалась, потому что во время последней встречи я причинила ему боль. И эта боль мне известна. Когда-то я её испытывала и не знала, как с ней жить, если она не затихла бы. Мне было искренне жаль, что я сделала ему невыносимо больно, но я не могла врать дорогому мне человеку. Ведь куда лучше сказать правду, но сделать больно, чем соврать и сделать этим ещё больнее. По словам мамы, парню нужно было побыть временно одному и понять, как жить дальше. И в этом я его тоже понимала. Иногда мне хотелось навестить его, потому что, когда Гидеон уехал и оставил меня в этом городе одну, мне нужна была поддержка. Этой поддержкой мне стал Роберт. Он помогал моей дыре в сердце зарасти. Но тогда я не знала, что он испытывал ко мне. С тех пор многое поменялось. Поэтому я решила, что своим визитом я не дала бы зарасти его ране никогда.

Тем временем с Гидеоном наши отношения только окрепли. Каждый день он проводил рядом со мной. А ночью, просили его или нет, он охранял меня, сидя в кресле рядом с моей кроватью. Часто я ночевала у него, что облегчало ему роль охранника, ведь в доме помимо него находилось ещё четыре сильных вампира, готовых в любую секунду кинуться в бой. В Гидеоне как будто проснулось чувство вины за то, что он когда-то уехал, не задумываясь о том, смогла бы ли я это пережить, потому что каждый день, проводя с ним, он называл свиданиями. И каждое свидание казалось лучше прошлого. Он возил меня в романтические места, устраивал пикники, делал абсолютно всё, что любила делать я, чего раньше не было. В наших отношениях начался новый шаг, наполненный потрясающими впечатлениями, которые я не забуду уже никогда.