Чтение онлайн

На улице ничего не осталось от солнца. Мрачные тучи, проливающие дождь где-то в Атланте, покрыли небо, словно серая краска, оставляя разводы. Деревья стояли голыми: вся листва, окутывающая когда-то ветки, опала на сырую и твёрдую от ночного холода землю, укрыв её ковром камелопардового цвета. В моей жизни настала самая выцветшая осень. В жизни каждого человека в какой-то переломный момент наступает такой сезон года. Для меня это была последняя осень, которую я могла увидеть. Поэтому следовало радоваться последнему упавшему листку на земле.

— О чём ты сейчас думаешь? — спросила я у Роберта, когда посмотрела в его обеспокоенные карие глаза. Вспомнив первую нашу встречу, я вспомнила, что когда-то думала, что брюнет будет агрессивным и грубым. Мне казалось, что он не способен на дружескую любовь и поддержку. Его грубый голос, который я услышала тогда, казалось, не предвещал ничего хорошего. Но сейчас он — мой лучший друг, который утешит в трудную минуту и согреет вкусным кофе и плюшевым пледом.

— Я пытаюсь понять, как быть дальше, — отрезал он. Не только его глаза говорили, что Роберт обеспокоен, но и его голос, который предательски колебался. Нет, он не дрожал, он именно колебался.

— Ты о чём?

— Я о тебе, Чер. Когда-то я пережил примерно то же самое, что переживаешь сейчас ты. Я понимаю, какого тебе сейчас.

— Почему ты переживаешь обо мне? Я же так поступила с тобой… — но не успела я договорить, как он положил свою руку на мою и ответил:

— Сердцу не прикажешь. Мне было бы больнее, если бы ты ответила на мои чувства, солгав. Понимаешь, во мне заложено с рождения: друзей спасать в любой ситуации, какой бы трудной и опасной она не была. А ты мой друг, за которого я переживаю.

Сейчас надо думать не о том, почему я волнуюсь за тебя. Сейчас надо думать, как быть с Лиззи и Эдисоном. Я не хочу видеть тебя такой грустной. А причина твоей грусти — Гидеон, с которым тебе запрещено видеться. Насколько я знаю, это называется «домашний арест».

Я улыбнулась в ответ его словам, которые он произносил с особой интонацией, как будто с иронией или с сарказмом. Когда он увидел, что я вновь заулыбалась, он обнял меня за плечи, притянул мою голову к своей груди и крепко прижал.

— Роб, это неправильно, — сказала я, когда поняла, что для него эти объятия значили совсем не то, что значили для меня. — Мы не должны…

— Это дружеские объятия, не более, я понимаю, — ответил парень, вновь перебив меня.

В эти минуты я задумалась о сказанных Лиззи словах. А ведь частично она права: Роберту можно быть рядом.

Вечер этого дня был прекрасным. Я всегда любила, когда друзья собираются в одном доме вечером, просматривая какой-либо фильм, поедая при этом попкорн. Именно такое завершение дня предпочитала я.

Когда я полностью успокоилась, а у брюнета закончилось кофе, который я жадно выпивала чашку за чашкой, пришёл Гидеон.

Именно его мы не ожидали увидеть в этом доме после того, как блондин возненавидел брюнета. Но, не задавая лишних вопросов, Роберт всё-таки запустил его, предупредив, что я впала в депрессию. На самом деле не было у меня никакой депрессии, по крайне мере я её не чувствовала, но парень говорил, что по моему заплаканному грустному выражению лица так не скажешь. Сначала они смотрели на меня и думали, что теперь делать, а потом Гидеон повёл меня в гостиную, а Роберт стал включать телевизор. По их решению мы стали смотреть какой-то боевик, название которого, как и сам сюжет фильма, я не запомнила. Вечер был приятен не тем, что мы смотрели фильм, а тем, что мы были втроём, вместе, не ругаясь. Я не смотрела фильм, я смотрела на них, как они смеются над отдельными моментами фильма и совершенно не беспокоятся ни о чём.

Мне сразу вспомнилось беззаботное детство. В последний год жизни дедушки мы проводили много времени вместе, больше, чем обычно. Мне было тогда всего двенадцать лет, через месяц должно было исполниться тринадцать. Мы с дедушкой решили посмотреть кино. Он всегда слушал моё мнение, если мне что-то не нравилось, он обязательно исправлял ситуацию. И тот день не был исключением. Я хотела посмотреть комедию, а дедушка — боевик. Но он решил, что моё мнение важнее, поэтому мы стали смотреть комедийный сериал «Альф». Да, это был мой любимый сериал. Я пересматривала его раз на десять, если не больше. В тот вечер мы искренне смеялись, радовались тому, что это совместный просмотр сериала. Просмотрев одну серию, мы включили следующую. Как только она началась, к нам пришла мама, а за ней и её подруга, с которой она ходила по магазинам в тот день.

Над каждой шуткой мы смеялись вместе, подхватывая друг друга. Это был идеальный вечер в кругу любимых людей.

После длительного просмотра фильма Гидеон заявил, что он собирается домой, а я вместе с ним. Роберту не понравилась эта идея и он, наблюдая за тем, как блондин обувается и надевает куртку, стал твердить:

— Нет, нет, нет! Мы так не договаривались! Я, конечно, поддерживаю ваш союз и всё такое. Но давайте не будем нарушать границы. Лиззи думает, что Черри у меня была днём и останется тут ночевать. А вы хотите просто взять и уйти, подставив меня?

— Я не оставлю её тут с тобой, — грубо отрезал Гидеон, явно закипая. Его счастливые глаза начинали светиться красным цветом. –

Я благодарен, что ты присмотрел за ней, утешил и накормил, но ночевать она будет у меня, ведь там моя семья, которая в случае опасности сможет защитить её. А ты тут один. Я не успею приехать сюда до того, как случится трагедия.

— Думаешь, я не смогу её защитить? Думаешь, я слабый, потому что младше тебя? Но не ты ли питаешься человеческой едой, которая не даёт тебе силу? Только кровь, Гидеон, даёт силу, а ты кровью не питаешься. Посмотри правде в глаза: ты не любишь её так, как люблю её я! А это значит, что я буду злее и куда опаснее, если на неё кто-то нападёт. И уж тем более я смогу её защитить, не то, что ты.

Наблюдая за происходящим, я поняла одно: если я не вмешаюсь в это, может произойти непоправимое, а разнимать дерущихся вампиров в мои планы не входило. Да и не такая я уж и сильная, чтобы остановить их драку. Парни всё больше и больше напрягались и злились. Взглянув на руки брюнета, я увидела, как они напрягались всё сильнее, белея в местах суставов.

В детстве, когда мне было восемь лет, я ездила к дедушке в гости. Мы любили проводить свободное время вместе, не смотря на расстояние, которое делило нас в те времена. И вот в один из таких дней, когда за окном сияло солнце, а листочки деревьев были зелёными и блестящими, словно атласные ленты, мы с дедушкой смотрели наш любимый сериал. Практически весь день мы провели за просмотром телевизора вместе. Это было чудесное время. Но когда уже не было сил смотреть следующую серию, а за окном садилось жаркое солнце, дедушка встал и направился к входной двери, чтобы прогуляться по прохладе. Я не хотела тогда оставаться одна в доме, так как бабушка в это время ушла к своей лучшей подруге Грейс, поэтому я подбежала к дедушке, обняла его и попросилась с ним. Он очень не хотел брать меня с собой, потому что дедушка хотел меня уберечь от того, что я увидела дальше. Когда я всё-таки уговорила его взять меня с собой, мы пошли по пустующим улочкам в неизвестном мне направлении. Но, когда я взглянула на дедушку, я поняла, что он знал, куда мы идём, он шёл специально именно по этим пустынным улицам вдоль домов, в которых не горел свет.

Когда улица стала заканчиваться, он завернул к неизвестному мне дому, где, как сказал дедушка, живёт его давний знакомый, которому нужно отдать долг. Постучав в дверь, вышел мужчина, которому, на вид, было около пятидесяти лет. Он грозно смотрел на моего дедушку и что-то шёпотом говорил. Что именно он говорил, я не услышала, так как дедушка указал на пустую детскую площадку, и я медленным шагом направилась туда. С качели, на которой я не хотела качаться, но всё равно качалась, я постоянно слышала от дедушки одну и ту же фразу: