Чтение онлайн

– Я положила в воду травы, чтобы вы скорее уснули, - сказала она. Хороший ночной отдых - лучший лекарь. Я знаю, что вам не терпится вернуться в Каффу, но вам придется задержаться здесь на несколько дней, чтобы подлечиться и восстановить силы. Теперь по крайней мере вы знаете, что на обратном пути вас не ждут опасности со стороны Тимур-хана.

Валентина взяла чашку и осушила ее. Потом она снова легла на подушки.

Борте Хатун накрыла ее покрывалом и ушла из маленького, отделенного пологом помещения.

– Спите крепко, дитя мое, - сказала она.

Валентина лежала, уставившись в ивовые палки, которые образовывали крышу юрты. Несмотря на то что ее только что выкупали и вымыли ей волосы, она никогда не сможет снова стать чистой. Можно вымыть кожу, но из памяти нельзя выкинуть воспоминания о мерзостях и унижениях, которым она подвергалась, воспоминания о руках и ртах, которые насиловали ее беззащитное тело. Ее мать была права. Восток был опасным местом, но в самых страшных снах она не могла бы представить, что над женщиной можно надругаться так жестоко, фактически не изнасиловав ее. Она вздрогнула от воспоминаний о недавно случившемся. Слезы катились по ее лицу, несмотря на то что травы Борте Хатун возымели действие. Наконец она провалилась в сон без сновидений.

Она проспала до следующего вечера и просыпалась медленно, чувствуя боль во всем теле. Ниша, в которой она лежала, уютно обогревалась небольшой жаровней, стоявшей около ее ложа. На сундуке с плоской крышкой горела маленькая бронзовая лампа. Она освещала небольшую каморку бледно-золотистым светом. Повернув голову, Валентина увидела, что рядом с ее постелью сидит какой то мужчина. Ее сердце подпрыгнуло.

– К.., кто.., кто в.., вы?
– прошептала она.

– Меня зовут Явид-хан, - тихо ответил мужчина.

– Разве я умерла?
– спросила Валентина. Мертвой она себя не чувствовала. Ей было тепло, а ее тело очень болело.

Суровое лицо мужчины смягчилось, и он улыбнулся. Его голова была совершенно седой, а глаза ясными и ярко-голубыми.

– Нет, Валентина, ты не умерла. Ты так же жива, как и я.

Как ты себя чувствуешь?

– Ужасно, - призналась она.
– Я думала, что вы умерли! Моя мама говорила, что вы умерли. Но если вы остались живы, почему тогда вы отдали мою мать в милостивые руки султана Мюрада? Моя мать любила вас.

– И я любил ее, Валентина. Помни, именно так и было. Я должен благодарить Аллаха, что ее не было в то утро, когда мой брат напал на Драгоценный дворец. Ее убили бы.

– Но вас то не убили, господин.
– Она была в замешательстве.
– И янычары султана сказали, что вы погибли. Я совсем ничего не понимаю.

– А как ты можешь понять, моя невинная английская дама?

Мой мир совершенно отличен от вашего мира, во всяком случае, так мне говорили. Разреши мне объяснить тебе, чтобы ты не посчитала Явид-хана жестоким и бесчувственным татарским принцем, который оставил твою милую мать испытывать судьбу в жестоких руках султана.

Тем утром твоя мать разбудила меня, чтобы поцеловать на прощание. Мне хотелось заняться с ней любовью, но она со смехом выбранила меня, сказав, что для этого нет времени. Слава Аллаху, что я послушался ее, иначе бы она умерла от рук моего брата. Я помню, как сказал ей, что я возьму свое вечером. Она ушла, улыбаясь. Тогда я видел Марджаллу в последний раз.

Я встал, оделся и пошел в конюшни, потому что обычно на рассвете ездил верхом. В конюшнях меня оглушили. Убийца посчитал, что я убит, и торопливо убежал продолжать кровавую резню. Видимо, полностью я сознание не потерял, потому что понял, кто мой враг. Это был мой брат-близнец. Тимур и его люди разгромили все, что могли, и подожгли дом.

В соответствии с древним обычаем нашего народа они отрубили головы убитых и насадили их на столбы на воротах моего поместья. Моя голова осталась при мне, потому что мой брат хотел, чтобы мое тело было целым и не возникало сомнений, что я убит. Но прежде чем за мной пришли они, меня нашел мальчишка-конюшенный Орда, который седлал мне лошадь. Он выполз из горящей конюшни, где прятался в куче соломы.

Убийцы его не заметили. Он увидел, что я лежу на земле, и остановился, чтобы разглядеть меня. Когда он увидел, что я жив, хотя и ужасно изуродован, он помог мне бежать. Мой брат в своем сумасшедшем бешенстве даже не потрудился вывести лошадей. Орда сумел вывести их из конюшни, потому что к этому времени горела только крыша. Он отпустил всех коней, оставив двух - для себя и для меня, затем он посадил меня на лошадь, и мы пустились в долгое путешествие домой. Я был без сознания или почти без сознания в течение нескольких недель. Орда заботился обо мне. Он добрался до какого-то прибрежного городка на Черном море и, продав лошадей, заплатил за переезд до Крыма. Я даже не помню, как мы плыли по морю. Когда мы добрались до Каффы, Орда прятал меня, пока не нашел моих родителей. Мы должны были быть очень осторожны, чтобы не встретиться с моим братом. Моя мать приняла мудрое решение - скрыть, что я остался в живых после последнего убийственного нападения Тимура, до тех пор пока мой брат-близнец не будет схвачен и казнен по татарскому обычаю. Когда стало ясно, что поймать его не просто, мы послали гонца к султану Мюраду, чтобы узнать о жене принца Явид-хана, принцессе Марджалле. Нашим людям было сказано, что принцесса умерла от горя и что янычары султана убили Тимур-хана. К счастью, я все еще прятался, когда подтвердилось, что сообщение о смерти Тимур-хана было ложным. Благодаря дьявольской удаче мой брат успел скрыться.

Было решено, что я по-прежнему должен прятаться. Наши люди поверили, что я умер. Мой отец верил, что пленение Тимура - это только вопрос времени. Хотя мой брат вспыльчив и жесток, глупым он не был. Недели складывались в месяцы, месяцы в годы. Тимур продолжал скитаться по степям, собирая вокруг себя всех недовольных и молодых искателей приключений. Только несколько человек знали, что я жив. Мои родители, мой младший брат Давлет, который сейчас является Великим ханом, Орда, который спас меня, и его жена, Кончак. Они заботились обо мне все эти годы. Я жил, прячась в этой юрте, редко выходя днем, чтобы меня не видели. Только ночью я мог встречаться с ветром и дождем. Каждый год, когда мы выезжаем в степь, меня прячут в телеге. В Каффе, те комнаты в башне дворца, в которых я живу, считаются необитаемыми.

Сначала мне было безразлично, буду я жить или умру. Я потерял твою мать женщину, которую любил больше всех на свете. Известие о том, что она умерла от горя, было почти невыносимым. Мне казалось, что мой брат снова уничтожил все, что было хорошим и истинным. Он убил Марджаллу точно так же, как убил двух моих первых жен, Зои и Айсу.

Но как бы велика ни была моя боль, воля к жизни ярким пламенем горела в моей душе. Я не умер. Вместо этого я прожил двадцать три года в сумрачном мире, никогда не зная, известно ли Тимуру о том, что я выжил, отчасти страшась, что он может узнать об этом, и в то же время желая, чтобы он узнал правду, чтобы я мог отомстить ему. Вчера, когда мой брат украл тебя, я очень испугался и вспомнил наконец что я татарин. Это я убил Тимур-хана. Теперь, наконец, я свободен!

– Думаю, - медленно произнесла Валентина, - что вы страдали так же сильно, как и моя мать в руках султана Мюрада.

– Расскажи мне о своей матери, - нетерпеливо попросил он, наклоняясь вперед. Его ясные голубые глаза потеплели от воспоминаний, - Она, несомненно, постарела, господин, - начала Валентина, - но, мне кажется, она никогда не менялась, по крайней мере сколько я помню. Она лучшая из матерей. Мы все ее очень любим.

– И твой отец никогда не упрекал ее за то, что она была моей женой?

– Никогда! Он обожает ее и всегда обожал. Он был так рад, что нашел ее и снова привез домой!
– ответила Валентина.

Потом она сказала:

– Я не уверена, что лорд Блисс - мой отец, господин.

Рассказывала ли вам ваша мать, почему я приехала сюда?

– Конечно, она рассказала мне, но я не твой отец, Валентина, к великому моему сожалению. Я был бы рад оставить после себя хоть одного ребенка, а ты была бы дочерью, которой можно гордиться, моя дорогая. Однако я бы никогда не признал в тебе дочь Марджаллы, если бы ты не разделась, когда моя мать осматривала тебя.