Чтение онлайн

Добравшись до мамы, я рассказываю ей всё, что только что произошло на кухне.

— Ты не выглядишь счастливой, — замечает она.

— Я насторожена. А если Калеб не дойдёт до суда, и тогда Рейн почувствует, что потеряла папу вдобавок к маме?

Мама улыбается.

— Думаю, это ситуация из серии «курица или яйцо». Сделала бы я так же? Нет. Но мне кажется, что принятие Калеба как папы только укрепит их связь и ещё больше мотивирует его не сдаваться.

— То есть ты думаешь, в итоге это будет хорошо? — едва слышно спрашиваю я.

— Думаю, это будет замечательно. — Она усмехается. — Твой отец прав далеко не всегда, боже упаси. Но вот в этом? Думаю, он был абсолютно прав.

Мы снова у моего домика. Точнее, у моего дома у озера, как его упорно называет Обри. Признаю, теперь это определение куда точнее — особенно после всех апгрейдов, которые сделал дед.

Древесину для новой террасы привезли примерно час назад, как раз когда я был на сегодняшнем Zoom-сеансе с консультантом по реабилитации. А теперь мы с Джо всё измеряем и готовим для моего большого проекта, пока Обри с мамой кидают пляжный мяч Рейн у кромки воды.

— Я думал разместить очаг вот там, — говорю я Джо, указывая на место. — Как думаешь, лучше врезаться в газовую линию или поставить баллон с пропаном?

Пока Джо объясняет плюсы и минусы каждого варианта, мой взгляд цепляется за движение на тихой глади озера. Примерно в сотне ярдов от берега вёслами работает мужчина в гребной лодке, и что-то в нём кажется мне неправильным. Мне мерещится, или он пялится на женщин и Рейн на лужайке?

У меня на загривке встают дыбом волоски, и просыпается инстинкт защитника. А вдруг это Ральф Бомонт? Я никогда не видел его фотографии — кто знает. Но рисковать я не собираюсь.

— Сейчас вернусь, — бормочу я Джо и быстрым шагом направляюсь к воде. Но стоит мне двинуться, как мужчина в лодке хватает вёсла и начинает отплывать, что делает его ещё более подозрительным. Пола говорила, что иск о лишении опеки был подан вчера, но она ещё не подтвердила, вручили ли Ральфу документы. Неужели кто-то из суда его предупредил? Или кто-то из правоохранительных органов? Всё-таки Ральф бывший полицейский.

С колотящимся сердцем я достаю телефон и быстро набираю сообщение Поле, спрашивая, вручили ли Ральфу повестку, и прошу прислать его фотографию. В тот момент, когда я нажимаю «отправить», рядом со мной останавливается Обри.

— Я тоже вчера видела парня, который наблюдал за домом из лодки, — говорит она.

— Того же самого?

— Не уверена. Вчерашний был в шляпе и в основном смотрел в сторону. Он тоже был далеко, как и этот, да и освещение было плохое.

— А лодка? Такая же?

— Не помню деталей. Я больше была сосредоточена на человеке в ней — у меня мурашки от него по спине побежали.

— Думаешь, это мог быть Ральф Бомонт? Вчерашний или сегодняшний?

Обри пожимает плечами.

— Вчерашний выглядел как любой другой пожилой белый мужчина. Как и этот. Как и сам Ральф. Может, это просто популярное место для рыбалки, а мы зря накручиваем себя.

Я задумываюсь. — Возможно. Но в любом случае давай на время заведём Рейн в дом. Я не хочу рисковать.

— Спокойной ночи, любовь моя, — говорит Барбара Обри, крепко обнимая дочь.

Весь день мы провели с Рейн у меня дома, и всё прошло лучше, чем я мог себе представить. Она больше не называла меня «паппой» — ни разу с сегодняшнего утра, но зато теперь у меня есть маленькая цель, к которой можно стремиться, пока я продолжаю работать над большой — добиться того, чтобы Рейн доверяла мне полностью.

После того как Обри прощается с родителями, она поворачивается к Рейн, которая минуту назад без сопротивления позволила мне взять себя на руки.

— Скажи «спокойной ночи» бабушке и дедушке, — говорит Обри. — Они поедут домой спать, а мы останемся здесь с Калебом — твоим папой.

— Я домой спать? — спрашивает Рейн.

— Нет, мы обе остаёмся здесь, с Куби. С твоим папой. А утром…

— Я домой, — говорит Рейн. Теперь это не вопрос. Это приказ.

Она начинает извиваться у меня на руках, и я опускаю её на пол. Как только она оказывается свободной, то ковыляет к ногам Барбары и крепко за них хватается.

Обри приседает перед ней.

— Солнышко, я буду здесь с тобой всю ночь, и…

— Всё в порядке, — перебиваю я. — Если она пока не готова остаться здесь, давай не будем её заставлять. Это марафон, а не спринт.

Я смотрю на Барбару. К этому моменту уже очевидно: именно она настоящий лидер в семье Кэпшоу, по крайней мере, когда дело касается решений, связанных с Рейн.

Барбара задумчиво кивает.

— Думаю, она справилась бы, если бы мы настояли.

— Я не хочу, чтобы она справлялась. Я хочу, чтобы она хотела остаться, — решаю я. — Мы приедем за ней утром, после моего звонка.

— Наверное, так будет лучше, — соглашается Барбара, мягко поглаживая Рейн по волосам. — Пойдём, любовь.

— Тётя Обби, — Рейн тянется к Обри.

— Нет, милая, — говорит Обри. — Я остаюсь здесь.

— Ты хочешь остаться с ней? — с надеждой спрашивает Барбара.

Рейн смотрит на Обри, потом на Барбару, словно колеблется. Но в итоге бормочет что-то неразборчивое — то, что остальные взрослые, знающие её лучше, понимают как окончательное решение ехать с Джо и Барбарой.

Я снова благодарю Джо за помощь с террасой и провожаю Кэпшоу к машине, пока Барбара несёт Рейн. Прежде чем пристегнуть её, я глажу дочь по щеке и желаю спокойной ночи. Потом стою рядом с Обри и машу рукой с натянутой улыбкой, пока машина не исчезает на грунтовой дороге — вместе с моей дочерью, уютно устроившейся на заднем сиденье.

— Сегодня было хорошо, — говорит Обри, когда задние огни исчезают из виду.

— Нет. Это было потрясающе, — я глубоко вздыхаю. — Мне нужно пройтись. Одному. Проветрить голову.

Я радуюсь сегодняшнему прогрессу с Рейн, но одновременно разочарован тем, что этого оказалось недостаточно, чтобы она доверилась мне полностью. Оказывается, эти чувства могут существовать одновременно.

— Прости, но я не могу позволить тебе идти одному, — говорит Обри.

Я раздражённо мычу:

— Ты всё ещё мне не доверяешь?

— Это не вопрос доверия. Это вопрос того, что я обязалась делать. Письменно.

Я провожу рукой по волосам. Чёрт, мне бы сейчас выпить. Или хорошо потрахаться. Но раз ни один вариант недоступен, остаётся только длинная прогулка… и дрочка под фантазии о том, как Обри Кэпшоу отсасывает мне.

— Я быстро переобуюсь, — говорит Обри, показывая на свои шлёпки.

— Забудь, — бурчу я. — Тогда я лучше поиграю на барабанах.

— Уже поздно, — хмурится она. — Если у кого-то поблизости маленький ребёнок, тебя возненавидят. Могут даже полицию вызвать.