Чтение онлайн

— Шесть, — возразил Калеб.

— Ты уже купил ей кучу игрушек для песка и надувной круг в спортивном магазине, — напомнила я.

— Я превращаю третью спальню в офигенную игровую, — парировал он. — Значит, мне нужно много-много игрушек.

— Четыре, — предложила я компромисс, тем самым тоном, которым обычно говорю с Рейн, когда ей нужны чёткие границы. Калеб надулся ровно так же, как она, когда не получает своего. И в тот момент я впервые отчётливо увидела в нём черты Рейн. Это было странное, почти физическое осознание того, что Калеб наполовину ответственен за появление на свет моего любимого человека.

К счастью, он всё-таки прислушался. Почти. Купил пять игрушек, а не весь магазин — вероятно, потому что в грузовике просто не осталось места.

Наконец, загрузив игрушки, мы выехали на I-90 и вернулись в Прери-Спрингс, по пути заехав в продуктовый магазин на Мэйн-стрит за парой вещей. После чего направились к дому Калеба — разгружаться и готовиться к скорому приезду Рейн. Чем мы, собственно, и занимаемся сейчас.

С тихим выдохом я ставлю последний пакет с игрушками в третью спальню — будущую игровую Рейн — и начинаю распаковывать и расставлять покупки. Закончив, выхожу в коридор, собираясь снова выйти наружу за очередной партией вещей. Но, дойдя до гостиной, замираю.

Через всю комнату Калеб садится за свою новую ударную установку — без рубашки, с палочками в руках.

Солнце садится за его спиной, льётся через панорамные окна от пола до потолка и заливает комнату золотым светом, лишь усиливая ауру «золотого бога», исходящую от его мускулистого тела. Да, сегодня я уже видела, как Калеб играет на барабанах. Но тогда он был в одежде. И вокруг были люди. И мы ещё не провели целый день вместе, разговаривая, смеясь и постепенно сближаясь. Так что, мягко говоря, сейчас я переполнена предвкушением и возбуждением.

Прежде чем начать играть, Калеб замечает меня в дверном проёме. Он подмигивает. Напоминая, что он не только Калеб Баумгартен, но и Cи-Бомб из Red Card Riot. Затем, резко вздохнув, приподняв татуированную грудь и крутанув палочку, рок-звезда начинает играть.

С каждым ударом становится всё очевиднее: именно для этого Калеб Баумгартен и был рождён. Он — произведение искусства за барабанами. Татуировки на его коже словно оживают, пульсируют в такт музыке. А может, это пульсирует мой клитор, потому что я определённо возбуждена. Чёрт.

Мне нельзя так себя чувствовать. Нельзя хотеть его. Он спал с моей лучшей подругой, в конце концов. И, что ещё важнее, он два года не хотел знать Рейн. И всё же я не могу остановить это острое, неоспоримое желание.

Будто чувствуя мои мысли, Калеб бросает на меня обжигающий взгляд, не сбиваясь с ритма. Я отвожу глаза, чувствуя, что если продолжу смотреть, то просто взорвусь. Но это не помогает — пульсация между ног не проходит. В итоге я делаю единственное, что может меня спасти: на дрожащих ногах выхожу через парадную дверь, решив взять что-нибудь ещё из грузовика и забыть увиденное.

Но грузовик оказывается пуст. Видимо, Калеб занёс всё остальное, пока я возилась в игровой.

Возвращаться в дом я пока не могу. Я всё ещё слишком взвинчена.

Под звуки его барабанов я подхожу к берегу и смотрю на спокойное, залитое закатным светом озеро. Но, заметив странного мужчину в лодке, рефлекторно отступаю. Это Ральф Бомонт? Он слишком далеко, чтобы разглядеть лицо, да и свет уже не тот. К тому же я не видела отца Клаудии много лет, так что могу ошибаться. Но что-то в этом человеке кажется мне знакомым.

Последнее, что я слышала, — этот отвратительный человек переехал в Грейт-Фолс после того, как его жена наконец ушла от него, а Клаудия отказалась с ним общаться. Но Грейт-Фолс всего в трёх с половиной часах езды. Его уже уведомили об иске? Адвокат, которого Калеб нанял для меня сегодня утром, сказал, что иск подали в Лос-Анджелесе и Ральфа, скорее всего, уведомят завтра. Но вдруг это сделали сегодня? И если да — могло ли это взбесить Ральфа настолько, что он тут же сел в машину, примчался сюда и теперь шпионит за нами с лодки?

Холодок пробегает по спине. Отец Клаудии — воплощённое зло. Такой человек не умеет подставлять вторую щёку. Так что этот сценарий кажется мне возможным. Вероятным ли? Скорее всего, нет.

Содрогнувшись, я убеждаю себя, что просто накручиваю. Но на всякий случай разворачиваюсь и бегу обратно в дом.

— Нет, нет, нет! — кричит Рейн, мотая своей маленькой головкой. — Нет, спасиба.

Калеб поднимает на меня убитый взгляд, на его лице читается немой вопрос: И что теперь?

Мы у моих родителей — приехали забрать Рейн на ночь, раз уж дом Калеба готов к её приезду. Когда мы прибыли около часа назад, мама почти закончила готовить ужин, так что мы сели за стол и прекрасно поели всей семьёй. И в целом атмосфера была спокойной и комфортной, особенно если судить по тому, как Рейн взаимодействовала с Калебом.

После ужина я искупала Рейн и надела на неё уютную пижаму с закрытыми ножками, рассчитывая, что по дороге к дому Калеба она уснёт. Всё это время я рассказывала ей про озеро, уточек и новые игрушки, которые ждут её там. Тогда она выглядела воодушевлённой. Так что же случилось сейчас? Совершенно внезапно, когда я попыталась вынести Рейн на улицу и отнести к Большой Бетти, чтобы ехать к Калебу, она начала кричать и отказываться.

Уперев маленькие ручки в бока и скорчив гримасу, точь-в-точь как у Клаудии, Рейн кричит:

— Я не пойду в дом Куби! Я останусь у бабушки и Поп-Попа!

— Я буду с тобой, — ласково воркую я. — Я даже буду спать с тобой там, как мы всегда делаем здесь. А утром мы покормим уточек.

Папа подключается: — Спорю, Калеб утром сделает тебе блинчики, как я всегда делаю.

— Конечно, — подтверждает Калеб.

— Нет, нет, нет! — вопит Рейн, её лицо становится красным, как свёкла. — Мама делает блинчики! Не Куби!

Чёрт. Это катастрофа. Я закрываю лицо руками, чтобы Рейн не увидела слёз, жгущих мне глаза. Каждый раз, когда мне кажется, что горе этого бедного ребёнка понемногу отступает, происходит что-то подобное и напоминает: она потеряла весь свой чёртов мир, и от этого невозможно оправиться за пару недель.

Пока моё лицо всё ещё скрыто в ладонях, из другой части гостиной раздаётся отчётливый звуки — входная сетчатая дверь резко распахивается и с грохотом захлопывается.