Чтение онлайн

— Рейн через коридор, — напоминает она, тяжело дыша.

Это заводит ещё сильнее. Напоминание о том, что нам нельзя. Что Обри — запрет для меня. Контрабанда. Запретная киска — как мы с друзьями называем любой запрещённый плод. Она пришла ко мне вопреки здравому смыслу. Потому что не смогла держаться подальше. Не смогла устоять передо мной так же, как я не могу устоять перед ней.

— У тебя есть презерватив? — сквозь зубы спрашивает Обри.

— Купил упаковку в Биллингсе, — признаюсь я, ухмыляясь, как акула. — Пока ты ходила за ночными трусиками.

— Самоуверенный ублюдок, — шепчет она, прижимаясь к моей болезненно твёрдой выпуклости. Но по выражению её лица ясно: она чертовски рада, что я был самоуверенным.

— Скоро надену, — говорю я. — Но сначала я должен попробовать запретную киску.

— Запретную?

Я не объясняю.

Я укладываю её на спину и срываю с неё трусики, как голодный мужик разворачивает чизбургер, и меня прошибает дрожью, когда передо мной открывается вся её сладость. Я мечтал лизать эту киску. Трахать её. Дрочил, представляя, как она сидит у меня на лице и кончает. И вот теперь она моя — и ещё горячее, чем в моих фантазиях.

Слюна наполняет рот, я раздвигаю её бёдра, раскрывая её перед собой, как распускающийся цветок, и стону слишком громко.

— Тише, — шепчет Обри, задыхаясь от ожидания.

Я уже пьян от похоти. Ласкаю её снаружи, отчаянно желая лизнуть, попробовать, трахнуть, присвоить. Обри извивается и стонет от моего прикосновения.

— И кто тут говорил «потише»? — дразню я.

— Пошёл ты.

Мы смеёмся.

Я ласкаю её одной рукой, другой сжимаю её идеальную грудь. И когда больше не могу сопротивляться, беру её напряжённый сосок в рот, заставляя Обри потерять рассудок.

Я ввожу в неё два пальца, и мой член дёргается от осознания, что она уже готова для меня. Мокрая, тёплая. Сначала — трапеза.

С глухим стоном я устраиваюсь между её ног и жадно целую и лижу чувствительную кожу вокруг её центра, избегая самой точки, скользя пальцами внутрь и наружу. Когда она почти на вершине, я меняю тактику. Я добираюсь до неё. Мой язык работает по набухшему, розовому бугорку, пальцы точно находят её точку.

Она срывается мгновенно. Буквально через десять секунд она стонет так громко и мучительно, что теперь уже я напоминаю ей про Рейн за стеной — всерьёз, не в шутку.

Когда ещё один стон вырывается из неё, Обри пискнув хватает подушку и прижимает её к лицу. А я удваиваю усилия, пока она не начинает так сильно извиваться, будто у неё судороги.

Я пьян. Одурманен. Как в хлам, сильнее, чем от любых веществ. Месяцами я тосковал по виски, текиле, траве. Даже снился кокаин. А оказалось есть нечто куда лучшее. Обри. Чёртова. Кэпшоу.

Язык и борода в её соках, глаза закатываются, когда она впивается ногтями мне в плечи, выгибается и кончает так, что это вибрирует у меня во рту.

Я срываю подушку — хочу видеть её лицо в момент оргазма. И это зрелище превосходит все фантазии.

Боже мой, освещённое лунным светом лицо Обри в момент оргазма — это произведение искусства. Самое прекрасное, что я когда-либо видел в жизни, и ещё более особенное от осознания того, что она кончает для меня. Из-за меня. Потому что она пришла ко мне — вопреки здравому смыслу. Я всегда думал, что барабанить перед тысячами обожающих фанатов это высший кайф. Но потом появилась Обри и доказала, что я был чертовски неправ. Вот это. Вот это и есть настоящий кайф.

Когда стоны Обри затихают, я переворачиваю её вспотевшее тело на бок и делаю то, что давно хотел: кусаю её за задницу. Не сильно, просто лёгкий укус. Достаточный, чтобы она ахнула от неожиданности, чтобы пометить её задницу как мою, чтобы она захихикала и выдохнула.

Я одичал.

Теряю, блять, рассудок.

Я хватаю презерватив с тумбочки, с рекордной скоростью натягиваю его и возвращаюсь к обнажённому, расслабленному телу Обри на моей кровати. С дрожащим выдохом я нависаю над ней, кладу её икры себе на плечи и вхожу в неё до конца.

Когда моё тело заполняет Обри, мы оба стонем от этого восхитительного ощущения и сталкиваемся в жадном, глубоком поцелуе, пока я начинаю двигаться. Я трахаю её, не сдерживаясь. Глубоко. Так, что при каждом толчке мои яйца прижимаются к её телу. Она будто божественно создана для меня. Специально под меня. Она, блять, идеальна.

Наши тела синхронизируются в хриплом, безумном ритме, и вскоре мы оба теряем голову. Поджигаем простыни, серп луны и мерцающее озеро за окном моей спальни. Мы движемся как одно целое. Мы в потоке.

Я и представить не мог, что снова когда-нибудь захочу кого-то вот так. В последний, и единственный раз, это было пятнадцать лет назад, когда я был глупым, эгоистичным пацаном. Идиотом, который не понимал, насколько это редкое чувство. Насколько драгоценное. Я думал, что это будет происходить снова и снова на протяжении всей жизни — так же легко, как щёлкнуть пальцами или заказать рум-сервис. Мне казалось, что так будет всегда, просто потому что мне однажды повезло, и я наугад, сам того не осознавая, вляпался в настоящую любовь — слишком рано и вопреки всему. Но когда я больше не смог почувствовать ничего подобного, даже близко, и годы тянулись один за другим, я смирился со своей судьбой. Для Калеба больше никакой любви. Никогда.

А теперь вдруг — вот он я, в тридцать пять, после целой жизни одиночества и пустоты, после пятнадцати лет в роли третьего лишнего и «плюс одного», снова чувствую тe самую искру. Ту же магию. Только теперь лучше. Намного, блять, лучше. Потому что теперь я не принимаю это как должное.

Пятнадцать лет назад я собственными руками небрежно выбросил любовь своей бывшей ради идиотских рок-звёздных фантазий. Я думал, она будет ждать меня, когда я вернусь с тура. Или если не тогда — то когда я наконец буду готов к серьёзным отношениям. Когда-нибудь.

Но в этот раз я не собираюсь повторять те же ошибки.

Стоп.

Чёрт.

Так что, всё? Я официально влюбляюсь в Обри?

Ага.

Так и есть.

Я не могу это отрицать.

И даже не хочу.

Я влюбляюсь в неё, по-настоящему. Разумом, телом, сердцем и душой. И это ощущается просто охуенно.

Когда эта истина оседает у меня в груди, я начинаю трахать Обри ещё жёстче, с ещё большим пылом, и наше общее удовольствие взлетает ещё выше — прямо в стратосферу.