Чтение онлайн

Святое дерьмо! Калеб со всей силы бьёт Трента по щеке, заставляя его отшатнуться, споткнуться и уронить телефон!

Я вскрикиваю от шока. Но уже через долю секунды шок превращается в восторг, и я непроизвольно начинаю смеяться от абсурдности и сладости этого момента.

Не обменявшись больше ни словом, Калеб трусцой возвращается к грузовику с дьявольской ухмылкой, и я снова разражаюсь смехом. На этот раз он подходит к моей стороне. Открыв дверь, он наклоняется внутрь и ослепительно улыбается — так, что у меня перехватывает дыхание.

— Пожалуйста. — Он подмигивает.

— Тебе не стоило этого делать, — выпаливаю я, хотя в восторге от его поступка. Я снова смотрю на место происшествия — к счастью, Трент уже удирает быстрым шагом, а не идёт сюда с непонятными намерениями. — Калеб, ты не можешь просто так раздавать пощёчины на улице.

Я сама не понимаю, почему отчитываю его, когда всё, чего мне хочется, это дать ему «пять». Но раз уж начала, иду до конца.

Калеб смотрит на меня так, будто у меня выросли две головы.

— Этот мудак ударил тебя, Обри. Он заслужил это и даже больше.

Я не могу сдержать улыбку, хотя и не хочу давать Калебу карт-бланш. Было ли это восхитительно? Да. Было ли это совершенно безумно, особенно с учётом его статуса знаменитости? Тоже да. Он что, забыл о Ральфе Бомонте и слушании по опеке через месяц?

— А если Трент подаст на тебя в суд?

— Он не станет.

— Ты не знаешь этого.

— Знаю. Потому что для этого ему придётся признаться в том, что он сделал с тобой. И поверь, он этого не захочет.

Калеб ухмыляется.

— Да и вообще, оно того стоило. Если он подаст в суд, я ему просто заплачу — как и всем остальным.

— Всем остальным? Сколько людей ты вообще бил на улице?

— Никого. Не так. Но за жизнь я точно избил пару человек, которые этого абсолютно заслуживали.

Я ненавижу себя за это, но моё тело реагирует на это признание тёплым покалыванием. Меня никогда не тянуло к плохим парням. К неуправляемым типам. К мужчинам с проблемами гнева. Но, чёрт возьми, мне сложно не тянуться к этому.

Я прикусываю нижнюю губу, сдерживая довольную улыбку. — Что ты сказал Тренту прямо перед тем, как его ударить?

Калеб усмехается. — Я сказал: “Эй, Трент”. А он такой: “Си-Бомб? Ого!”

Калеб изображает восторженное лицо Трента, и я ни капли не сомневаюсь, что мозг Трента в тот момент превратился в кашу.

— А когда он протянул руку, чтобы пожать мою, я сказал: “Это за Обри Кэпшоу, ты, мелкая сучка”. И дал ему пощёчину.

Мы с Калебом взрываемся смехом. Что, интересно, творилось в голове Трента в этот безумный момент? Наверняка полная дезориентация.

— Чёрт, ты бы видела его лицо, — смеётся Калеб. — Это было… — он делает классический жест «поцелуй шефа».

Лично я в восторге от этого подарка сладкой мести. Но в контексте грядущего слушания по опеке его поведение абсолютно неприемлемо.

— Прости, если звучит неблагодарно, — говорю я. — Но с Ральфом, который охотится за Рейн, ты не можешь так поступать. Через месяц тебе нужно убедить судью, что ты подходящий отец, помнишь?

— А ты не думаешь, что подходящий отец защитил бы свою дочь, если бы какой-то тип ударил её?

— В моменте — да. Но спустя два года это уже холодная месть, Калеб.

— Зато справедливая.

— Я не твоя дочь. Ты меня даже не знаешь.

Он явно не убеждён. Он считает, что был полностью прав. Но когда я продолжаю смотреть на него строго и не отступаю, его ликующая улыбка медленно гаснет.

— Он за мной не пойдёт. Но твоя мысль принята. Я буду осторожнее, учитывая слушание.

— Не может быть “следующего раза”! В этом весь смысл!

Калеб качает головой.

— Извини, но нет, Обри. Если я узнаю, что кто-то поднял руку на одного из моих — следующий раз будет.

Один из моих. Не буду врать — от этих слов у меня буквально вибрируют яичники. Тем не менее я сохраняю строгий вид.

— В обычных обстоятельствах — да. Но не когда ты в разгаре спора за опеку над Рейн. Сосредоточься и контролируй свой гнев ради неё. Пожалуйста. Ты не просто какой-то парень. Ты знаменитость с кучей денег. Ты привлекаешь внимание, Калеб.

— Не надо бить дохлую лошадь, Обри. Я тебя услышал. Я понял.

— Понял ли? — Моё веселье исчезает. — У нас не будет второго шанса убедить судью, что ты достоин Рейн, а я не смогу победить Ральфа в одиночку. Я не могу позволить тебе всё испортить для меня. Порть себе сколько хочешь, это в твоём стиле. Но не порти мне.

Мы смотрим друг на друга, тяжело дыша.

— Я не облажаюсь, — цедит Калеб, и его зелёные глаза сверкают. — Как я сказал, Трент за мной не пойдёт, потому что он не захочет признаться, что избил тебя. Зачем ему признаваться, что он напал на самую милую и самую горячую девушку во всём чёртовом мире? Этого не будет, Обри. Я бы жизнь на это поставил. Так что успокойся.

Моё сердце замирает. Самую милую? Самую горячую? Во всём мире?

Я должна бы злиться на его самоуверенность. На его грубость. На его неуправляемость. Но вместо этого меня просто прошивает током.

— Ты видела, как он удрал, как таракан, вместо того чтобы остаться и дать отпор? — продолжает Калеб, явно не осознавая, какой ураган энергии он запустил во мне. — По моему богатому опыту это явный признак, что он знал, что заслужил это.

Я ощущаю почти непреодолимое желание выскочить из машины, сократить расстояние между нашими телами и прижаться к Калебу всем телом и губами — а потом затащить его в ближайший отель и заставить снова стонать моё имя, на этот раз с его большим членом внутри меня. Но каким-то чудом — силой воли и ещё потому, что я никогда в жизни не делала ничего настолько безумного, я остаюсь на месте и спокойно говорю:

— Я ценю, что ты захотел отомстить за меня, когда представился случай. Но, пожалуйста, пообещай, что этого больше не будет. По крайней мере до слушания.

— Я не могу этого обещать, потому что не знаю, что сделает следующий придурок, чтобы заслужить то, что я с ним сделаю.

Зловеще улыбаясь, он наклоняется ещё ближе, подводя лицо и губы на считаные сантиметры от моих. Возможно, я ошибаюсь — я ведь встречалась только с Трентом, но мне кажется, он без слов спрашивает разрешения поцеловать меня.