Чтение онлайн

Они выехали на шоссе, по которому лишь изредка проносились встречные машины, ослепляя светом фар. Фонари вдоль обочины не горели — приходилось ехать в темноте. С двух сторон нависал лес. По дороге стелился туман.

— Холодно. — Эбель поежилась.

Она вжалась в кресло и обхватила себя руками. Намек был предельно понятным, но обогреватель, как и следовало ожидать, не включился.

— Радио хотя бы работает? — Эбель потыкала кнопки приемника.

Экран тускло загорелся, демонстрируя цифры радиоволны. Послышался шум помех, и через секунду раздался голос диктора:

— В Санди… был… ш-ш-ш… пойман… ш-ш-ш… преступ… ш-ш-ш…

— Твою ж! — Эбель ударила по бардачку.

— Мы в лесу, Барнс. Хочешь музыку — выходи и слушай птиц.

— Сейчас ты пойдешь птиц слушать, а я сяду за руль этой развалюхи и уеду, оставив тебя прямо на шоссе ловить попутку. — Эбель покрутила передатчик, ища новую волну.

Но каждый канал транслировал лишь шум, сквозь который иногда прорезался то старый джаз, то молодежный хит, то новости бейсбола и прогноз погоды.

— Не мучай приемник. — Реджис убрал руку Эбель с кнопок. — Смотри в окно, наслаждайся тишиной. И думай над планом.

— Я уже все придумала. Мы едем в Дом мучеников. Звоним в полицию. Отпускаем всех исключительных. Хватаем там главного, чтобы не сбежал, и ждем, пока его закуют в наручники. Надеюсь, ты взял с собой улики, чтобы сразу передать их в участок.

— Знаешь, как-то не подумал о том, что полиция, вечно избегающая и презирающая скур, решит поверить двум сомнительным исключительным и поможет им в поимке убийцы, который орудует в заброшенном, мать его, соборе. — Реджис посмотрел в зеркало заднего вида.

За ними не было машин. Лишь ночь и разбухающий, как труп в воде, туман.

— Но в Доме мучеников же рабство, похищения, насилие. Они обязаны помочь!

— Да, Барнс, но проблема в том, что во всем этом замешаны исключительные. Всем плевать на них! На нас!

— И что?! — Эбель повернулась к Реджису. — Они что, недостойны спасения?! Убийца точно там! Мы должны поймать его и вытащить остальных!

— Не все так просто, Эбель. — С каждым словом Реджис все сильнее сжимал пальцы на руле, а ботинок невольно вдавливал педаль газа в пол.

— Все как раз просто, Реджис! — Эбель опять ударила по бардачку, и тот, не выдержав, открылся.

Оттуда прямо под ноги Эбель полетели бумаги, но она не обратила на них никакого внимания.

— Думаешь, я такая глупая?! Чтобы ты знал, — она выставила палец и почти коснулась щеки Реджиса, — я все вспомнила!

— Все?.. — Реджис сглотнул.

— Да! — Она продолжала грозить ему пальцем. — Я вспомнила этот дом! Вспомнила, как мать привела меня туда. Как надо мной издевались в одном из кабинетов. Как наказывали, запирая в подвале…

Ее голос становился все тише, а рука медленно опускалась. Эбель будто таяла в кресле и, становясь все меньше и меньше, съезжала по нему вниз.

— А еще я помню Анну-Марию.

— Черт… — Реджис прикусил щеку.

Еще секунда, и он свернул бы с дороги прямо в лес. Врезался с разгона в дерево и сгорел бы в этой чертовой машине.

— И тебя, — на выдохе произнесла Эбель. — Я помню тебя, Реджис Фобс. Ты спас меня. Вытащил из ада.

— Ни хрена ты не помнишь. — Он помотал головой. — Твою мать, Эбель! — Ударил по рулю. — Зачем ты все усложняешь!

— С первого дня в Академии я чувствовала нашу связь. Я боялась тебя. Ты казался мне опасным. Но при этом не выходил из моей головы. Был в ней постоянно. И с каждым разом вспоминая все больше деталей, я начала понимать.

— Эбель…

— Ты не злодей. Ты не опасен. Ты пытался меня спасти. Ты был такой же жертвой, как и я. Поэтому я решила тебе довериться. — Эбель положила ладонь ему на колено, и все нервы в теле Реджиса натянулись, как струны. — Я вспомнила, как ты обнимал меня в темном подвале после того, как они забрали Анну-Марию. Я хотела пойти к ней, но ты не дал.

— Замолчи.

— Реджис, ты спас меня! — Она впилась ногтями ему в бедро, стягивая ткань черных брюк. — Спаси в этот раз и других.

Шины заскрипели, и машина резко остановилась. Двигатель заглох. Долбаный пикап Датча Пирсона сломался, оставив двоих исключительных посреди шоссе рядом с лесополосой.

— Эй! — Эбель стукнулась плечом и, зашипев от боли, принялась растирать больное место.

— Я не был жертвой, Эбель!

Реджис всегда плохо справлялся с гневом, но сейчас он словно готов был взорваться. Во рту стало так горько, что Реджиса затошнило. Кроме гнева, приходилось удерживать внутри еще и ужин.

— О чем ты? — Эбель наклонилась вперед, но, испугавшись сигнала пронесшейся мимо машины, тут же откинулась к двери.

— Я сказал тебе, что все не так просто. Сказал, что ты ни черта не вспомнила. Сказал, что полиция нам не поможет. И как бы я ни хотел спасти исключительных, как бы я ни хотел спасти тебя… Ни черта у нас не выйдет.

— Не понимаю…

— Конечно, Барнс. Конечно, мать твою, ты не понимаешь!

— Ты что-то знаешь, Фобс?

Мимо пронеслась еще одна машина и, мигнув фарами, просигналила. За ней сразу пролетела следующая. Из окна высунулся мужчина и показал им средний палец.

— Ты говоришь, что не был жертвой, но кем тогда ты был?

— Эбель, я…

— Почему полиция нам не поможет? Почему мы не сможем спас… — Эбель распахнула глаза, наконец догадавшись, что к чему. — Погоди. Ты знаешь тех, кто в этом замешан?

— Знаю.

— И кто это, Реджис?

Он молчал.

— Реджис, кто это?!

Он стиснул зубы так, что хрустнула челюсть. Эбель загнала его в угол. Не оставила выбора. Не дала шанса улизнуть от ответа.

— Это…

— Нет, Барнс, молчи.

— Ты поехал в Дом мучеников, не зная адреса, а ведь я не называла его. Ты говоришь, что не был жертвой, — значит… значит, ты меня не спасал.

Реджис опустил взгляд. По встречке проехала фура, на миг выхватив из темноты его медовые, полные сожаления глаза.

— В Дом мучеников скур приводят их близкие. Им подкидывают письмо в почтовый ящик. Этот дом скрыт от посторонних глаз так же, как и собор. И… Черт! Янсен! Он сказал, что ошибся и должен был сразу привезти меня в Академию. Погоди… Так получается… Убийца — твой отец?