Чтение онлайн

— Кого?

— Шаманку Ноктуа.

— На Мэйкер-стрит? — усмехнулся Реджис. — Как же тесен этот мир, черт подери.

Они поймали попутку. Сели в старый седан к какому-то фермеру, пропахшему навозом и молоком, и заплатили несколько сотен баксов, чтобы доехать до Санди. Всю дорогу Реджис смотрел в открытое окно. А Эбель смотрела на Реджиса. Ей было стыдно. После всех тех слов, что она наговорила ему, после того как оставила ночью на шоссе, Эбель считала себя плохим человеком. Но извинения комом застряли в горле. Проще было выпрыгнуть из машины на ходу, чем попросить прощения у человека, который вновь ее спас. Поэтому она, уставившись на дорогу, молчала весь остаток пути.

Санди не изменился за эти месяцы. Да и с чего бы ему меняться? За столько лет здесь не переизбрали даже мэра. В городе не было новых домов, магазинов и кинотеатров. Были лишь разбитые дороги, скучные парки, школы и выстроившиеся в ряд одинаковые домики на одинаково тоскливых улицах. Люди торопились в церковь. Колокол главного собора трезвонил уже двадцать минут, оповещая горожан о начале богослужения.

— Тьфу ты, опоздаю сейчас! — Фермер ударил по рулю и затормозил на обочине. — Всё! Выметайтесь!

— Мы заплатили вам, чтобы вы довезли нас до Мэйкер-стрит. — Реджис наклонился к водителю.

— Вы заплатили мне, а не Богу. Он меня ждать не будет, а вы и сами сможете дойти. Минут сорок пешком — и вы на месте.

— Черт, — выругалась Эбель.

Фермер перекрестился, услышав это.

— Сколько? — Реджис сунул руку в карман.

— Сколько — что? — Фермер притворился, будто не понял.

— Двадцать баксов хватит?

— Выметайтесь, я сказал! Служба начнется через пять минут!

— Пятьдесят?

Реджис отсчитал последние купюры.

— Сотенку давай, и так и быть, отмолю свой грех на следующей исповеди, — заулыбался фермер, обнажив кривые зубы.

Реджис тяжело вздохнул и отдал ему все оставшиеся деньги.

— Накинешь еще столько же — отмолю и ваши.

— А я могу бесплатно накинуть пару ударов в челюсть, и услуги стоматолога вам больше не понадобятся. — Эбель вцепилась в переднее сиденье.

Реджис цокнул и притянул ее обратно.

— Бог знает, что вы вымогаете деньги? Про этот грех расскажете на исповеди?

— Барнс… — Реджис потер глаза. — Едем уже, — обратился он к водителю.

— Дамочка твоя, если будет так со мной разговаривать, быстренько пешком потопает. — Фермер дал по газам, и Эбель откинулась на сиденье.

— Хватит нам проблем на сегодня, — шепнул Реджис.

— Но у нас нет денег на обратную дорогу.

— Я разберусь. — Рджис скрестил руки и закрыл глаза.

Он был измотан. Как и Эбель. Но она так и не смогла задремать. Жадно вглядывалась в лица людей, вспоминала каждую улицу, каждую вывеску и каждый куст, проклинала этот ненавистный город.

Фермер быстро довез их до нужного адреса. Неподалеку виднелось кладбище и маленькая часовенка. Люди в черных костюмах бродили среди могил и, стоя над ямами, оплакивали своих близких. Напротив кладбища стелились улицы со старыми полусгнившими домиками и ржавыми трейлерами. Несмотря на холод, люди жарили барбекю, и запах разносился по всей округе. Сырое мясо, бекон, горелые овощи. Все это было знакомо Эбель. Она с теплотой вспоминала о горьковатом вкусе копченостей и почерневшей среди углей картошке в фольге.

— Ты уже бывал здесь? — спросила Эбель Реджиса.

Он точно знал, куда идти.

— Как и ты.

— Расскажешь зачем? — Эбель нагнала его, перепрыгивая грязные лужи.

— А ты?

— Меня водила сюда мать. Хотела, чтобы шаманка сняла с меня проклятье.

— А я сам сюда приходил. Пару раз. Просил того же.

— Для себя?

— Нет. Для очень близкого мне человека.

Он остановился у грязного трейлера. Его стены были изрисованы странными символами, исписаны непонятными словами. Над длинным окном висела гирлянда из куриных костей, а дверь украшал еловый венок. Трейлер почти врос в землю. Немного накренившись, он держался на балках, которые подпирали металлический каркас. Реджис постучал и, не дождавшись ответа, открыл дверь. Внутри пахло горелыми поленьями и дешевыми благовониями с ароматом розы из «Волмарта».

— Ноктуа, вы тут? — позвал шаманку Реджис.

Черные шторки не пропускали свет. На полках стояли странные картинки с уродливыми людьми. На полу лежал ковер из обрезков шкур разных животных. Играла мелодия губной гармошки, тягучая и мистическая.

— Сегодня не принимаю клиентов, — донесся голос из-за закрытой двери в глубине трейлера.

— Дело срочное! — Реджис стянул куртку и кинул ее на стул.

Внутри было душно. И тесно.

— Сегодня дьявол мне не отвечает. У него выходной! — Старуха не сдавалась.

От ее голоса стало спокойно. Эбель была здесь всего пару раз, но этого хватило, чтобы полюбить каждую странную штуковину в этом доме и саму шаманку. Всегда добрую, хотя иногда и пугающую.

— Помогите нам, Ноктуа. — Реджис сел за крохотный столик, застеленный фиолетовым бархатом. — Скур убивают. Оставляют странные символы на груди. Похоже на обряд. Или призыв.

— Я же сказала, что сегодня выходной! Никаких убийств и обрядов! Было бы что попроще, может, и помогла бы.

— А как давно вас навещала Шейла Барнс? — вдруг спросила Эбель.

Реджис покосился на нее.

— Вас пришла навестить ее дочь. Помните такую?

Быстрые шаги. Скрип открывающегося шкафа. Звон десятков колокольчиков. Кряхтение и недовольные охи.

— Знаю Шейлу, — дверь наконец открылась, — и дочь ее прекрасно помню.

Из маленькой комнатки с незаправленной кроватью вышла пожилая женщина. Ее лицо разделяла надвое длинная черная полоса, тянувшаяся со лба вниз, прямо через горбатый нос, губы, подбородок, — переходя на морщинистую шею, она тонула в сером мехе. Две тонкие седые косички спадали на плечи. Из ободка на голове торчали три соколиных пера. Жилетка, обшитая колокольчиками, звенела от каждого вдоха, а костяные браслеты на руках стучали друг о друга при каждом движении. Ноктуа была потомственной шаманкой из древнего рода индейцев, что жили на этих землях сотни лет назад. О ней знал весь Санди. Знал и боялся. А самые отважные приходили просить о помощи. Проклясть неугодного соседа, наслать порчу на коллегу, отвадить мужа от любовницы, ну, и по классике жанра, провести очередной обряд по изгнанию дьявола из скуры.

— Ну здравствуй, Эба-Эль! — Шаманка заулыбалась и, раскинув морщинистые руки, пригласила Эбель в свои объятия. — Рада видеть тебя в здравии, дитя.

Эбель уткнулась в ее меховой воротник и закашлялась от пыли. Старуха похлопала ее по спине.

— Смотрю, и ты навестил меня, Реди-Редж! — Она потянулась и к нему. — Что ж вы сразу не сказали, что это вы.

Кряхтя, шаманка села за стол, достала мешочек и вывалила из него камни.

— Для детей дьявола у меня всегда найдется время, — улыбнулась она. — Но твоя мать давно не заходила. Очень давно… Впрочем, тебя явно интересует не она. Что такого стряслось, что вы оказались здесь, у меня, хотя должны быть совсем в другом месте?