Чтение онлайн

Девушка позвонила Тайлеру, быстро сообщив, что из колледжа ее забрала Дженна и что сегодня они не смогут встретиться — ей надо встретиться с отцом. Локвуд расстроился, но углубляться не стал. Он и не умел вдаваться в подробности… С Бонни разве что только.

Гилберт примчалась в парк, зашла на какую-то всеми позабытую аллею, испачкала сапоги в грязи, растрепала волосы. Сбитое дыхание, наличие надписи — теперь главное дозвониться, сделать голос взволнованным и выровнять счет.

Деймон Сальваторе сам начал эту игру.

У нее остался его номер благодаря звонкам Дженны. Оставить номер заклятого врага — это же святое.

— Какого хрена тебе еще нужно? — не слишком ласковое приветствие, но другого ожидать и не стоило. Елена дозвонилась, правда, с четвертого раза, но дозвонилась. Страх сковал сердце, но теперь было поздно отступать.

— У меня проблемы! Я не могу сказать об этом Локвуду. Черт возьми, просто приезжай в долбанный парк!

Пауза. Кажется, он курит или пьет. Может, думает… Но скорее всего просто действует на нервы.

«Давай, сладкий, — разносится в мыслях Гилберт, — поддайся мне. Хотя бы раз!»

— Те ублюдки в парке — кажется, они нашли меня. Я сейчас в парке! Пожалуйста — это моя последняя просьба.

Он бросил трубку, оставив за собой шлейф недосказанности. Елена надеялась, что это все-таки утвердительный ответ. Нужно просто подождать.

Елена засекает время, садясь на скамейку. Елена думает, как бы расплакаться и сыграть первую и драматичную роль — роль жертвы.

3.

Спустя полчаса он объявляется. Елена видит его издали. Он встревоженный и рассерженный, но все такой же верный. Гилберт начинает казаться, что это сюрреализм, что это не он идет. Непоколебимый и ненавидящий все и вся вокруг себя Деймон Сальваторе бежит по просьбе какой-то там девчонки? Слишком уж фантастично.

Но человек, и правда, слишком уж непредсказуем. Он не просто выворачивает наизнанку все свои чувства и обещания. Он делает это постоянно. Изо дня в день. Из года в год. Из вечности в вечность. Идти вопреки своим приоратам и принципам, нарушать клятвы, рушить ожидания — кажется, что просто кто-то программирует нас на это.

Долгие полчаса ожидания окупаются, тем не менее. Елена за это время старалась расплакаться, но не получалось. Она вспоминала предательство отца, гибель матери, ощущение одиночества, — но слез не было. Словно кто-то выжал Елену досуха. Иссушил палящими лучами безразличия и рока. Словно уже все внутри перегорело.

Девушка быстро поднялась, увидев, что Сальваторе уже совсем рядом. Не получается выдавить слез, так хотя бы страх надо показать.

Страх. Обнаженный и искренний. Тяжелая задача.

Он остановился возле нее, внимательно оглядел на предмет увечий. Лишь грязная обувь и растрепанные волосы, — но это и не удивительно при сложившейся погоде.

— Ну и? — с предвзятостью, неверием и презрением. Елена смотрела на этого человека, начиная сомневаться в том, а была ли минувшая неделя реальностью? Невозможно так сочетать нежность и грубость, невозможно быть и благородным и жестоким, и бережным и свирепым. Но то, что он ненавидит ее — точно. Все эти избиения, крики и ссоры, которые всплыли неожиданно, закружили, порождая отчаяние и боль. Но не ту, что Елена испытывала, когда умерла Миранда. А ту, что испытывала, когда Доберман в последний раз толкнул ее в пропасть. Обжигающую, испепеляющую и медленно мучающую боль.

— Елена!

Вырвал из потока воспоминаний. Девушка вытащила телефон, нашла фотографию, показала Сальваторе. Она свести глаз с этого человека не могла — все еще не верила в двоякость его натуры.

— Это перед колледжем, — сдавленным шепотом. И вдруг нашелся отток. Причем внезапно и резко. Гилберт боялась своих чувств, но решила даже не пытаться их контролировать. Пусть выйдут на волю. — Я думаю, что они снова выследили меня. И я боюсь, что они собираются закончить начатое.

Она верила в него. Так свято верила, что почти забыла о своей ненависти, бьющей в самое сердце. Она верила, а он предал. Выгнал, высмеял и плюнул в душу. Гилберт вспоминала их последнюю встречу, прокручивала в памяти неприятные воспоминания снова и снова, до тошноты, до бешеного стука сердца, до слез.

Слезы скатились по щекам… Шатенка пыталась прекратить, испугавшись правдоподобности, но не смогла. Чудовища в ее душе вылезли снова наружу, выбрались на свободу и теперь стали заправлять балом.

Сальваторе всучил ей сотовый обратно.

— Часов в восемь, перед занятиями ничего не было.

Может, и было, но сама Елена была слишком занята своими эмоциями и своими отношениями. Однако вряд ли для Сальваторе имеет это значения. Он обеспокоен другим.

— Может, и не они вовсе, — хмыкнул он, скрывая взволнованность под безразличием. — Ты не единстве…

— Это они! — с остервенением перебила она, вспоминая, как он бил ее, как унижал, подчинял своей воли. Она вспоминала все их общение. С самой первой встречи. Этот парень невзлюбил ее с самого начала. И если бы он не повел себя тогда как идиот — ничего бы этого сейчас не было.

А потом эта сумасшедшая игра. Пора сравнять счет. Не один он способен на жестокость.

— Они сказали, что выслеживали меня, забыл? Это они, черт возьми, и я не ебу, что мне делать!

Она сорвалась. Оказалось, это не так уж сложно — говорить одно, испытывая при этом совсем другие чувства. Врать в лицо, не испытывая при этом угрызений совести. Это не так уж сложно — быть лицемерной и двуличной.

Сущности в душе стали трястись в безумном ритме танго.

— Пожалуйста, помоги мне, — прошептала она. — У меня никого нет, ты же знаешь.

В его взгляде промелькнули сочувствие и понимание. Всего лишь на миг, правда. Потом Сальваторе все это тщательно спрятал под шелком цинизма.

Елена в душе чувствует торжество. Еще чуть-чуть — и Деймон тоже познает горечь предательства.

— Какого хрена ты вообще свалилась на мою голову, а?!

Он психанул, но не ушел, не рассмеялся, не прочувствовал, что кроется подвох. Гилберт скрестила руки на груди, стараясь не сдерживать своих слез и выглядеть беспомощно и беззащитно. Сальваторе молчал, думая о том, как решить мнимую проблему. Неважно, кто и кому оставил эту надпись. Елене она помогла.

— Ладно, — выдохнул, потом посмотрел на девушку. Приблизившись, посмотрел в ее глаза. Гилберт знала этот взгляд — полный ненависти, злобы, неподдельного презрения и долга. Взгляд, направленный в самую душу. Проверяющий, нет ли подводных камней.

Гилберт выдержала это испытание. Сальваторе отстранился.

— Ладно, я найду их. Все равно сегодня с ребятами планировали выйти на саботаж… Только сиди дома, поняла? Не рыпайся!

И вот — карты выпадают в масть. Впереди Елена видит двух мирно идущих полицейских. В преддверии праздника они слишком часто появляются в людных местах: в парках, возле кинотеатров, школ и колледжей. Что ж, не воспользоваться этим — грех.

Елена вытирает слезы, рассчитывая про себя время. Полминуты, чтобы копы были слишком близко. Около двадцати секунд, чтобы разозлить Сальваторе. Слишком мало секунд, но игра стоит свеч.

Девушка подходит к парню ближе, устремляя на него полный мольбы взгляд.

— Спасибо большое тебе.

— Вали уже домой, тошнит от тебя.

Он хочет уйти, но Елена хватает его за руку, заставляя остановиться. Сальваторе выдергивает руку, испытывая то ли брезгливость, то ли отвращение. Он недоуменно смотрит на девушку. Та подходит настолько близко, насколько это возможно.