Чтение онлайн

Деймон выпрямился, засовывая руки в карманы. Кривая улыбка появилась на его губах. Он уже привык к тому, что его просьбы или какие-то слова остаются без внимания. Его веселили напускное величие и фальшивая важность этого толстого дядечки. Его веселил сложившийся расклад обстоятельств. Было нечто горько забавное в том, что его обворовала какая-то девчонка, коряво говорящая по-английски. Было нечто горько забавное в том, что он пришел за помощью к тем, кого терпеть не мог всем своим нутром.

— Эта сука забрала мои деньги! — улыбка исчезла. Тон голоса повысился еще больше. — И если вы не поможете мне ее найти, то завтра же весь город будет вещать о ваших вечерних визитах в стриптиз-клуб «Кристалл».

Прокурор нажал какую-то кнопочку под столешницей своего стола — вызвал охрану. Что ж, веселье начинает набирать обороты. Обычно охрана втаскивала Добермана в этот кабинет, а теперь будет выпроваживать.

Второе «впервые» за этот день.

— Как скажешь, Сальваторе, а пока что весь участок будет вещать о незаконном бое в спортивном зале двадцатой школы! Может, ты все же решишь назвать имена организаторов?!

В это время дверь распахнулась, и Деймон уже приготовился к удару под дых.

Но вместо охраны в кабинет влетела та женщина, которая плакала у дверей. Она застыла в проходе. Слезы застыли в ее глазах. Страх — в ее душе. Сальваторе чувствовал этот страх нутром; он медленно повернулся. Женщина не видела ничего, кроме маленькой дочери. Она ринулась к ней свирепой кошкой, схватила ее за плечи, заставляя подняться.

— Маленькая дрянь! — в исступлении закричала она. — Маленькая паршивая дрянь! Ненавижу!

Сильная пощечина словно вывела всех из оцепенения. Девочка закричала, а Деймон, придя в себя от оцепенения, схватил сумасшедшую за плечи и отшвырнул в стену. А далее последовала цепная реакция.

Мужчина, до этого вообще будто бы никем не замечаемый, резко поднялся и практически вплотную подошел к Сальваторе, который чисто рефлекторно загородил собой ребенка. Прямая осанка, дикий взгляд лишь подтвердили положение — этот ублюдок точно контролировал ситуацию.

Но он не кинулся на Добермана лишь по одной причине.

Взгляд Сальваторе. Взгляд уверенный, с этим блеском холодности и хищничества, с этими переливами ненависти и безумной готовностью броситься в любую потасовку. Такой взгляд бывает у малолетних преступников, у опытных убийц, у безумных и отчаянных людей, не боящихся поставить все на кон.

И этот взгляд ввел во временное оцепенение. А потом ввалилась охрана и скрутила Сальваторе. Женщина в углу продолжала вопить и царапать себе руки. А маленькая девочка во все глаза смотрела на защитника.

— Что с ним делать? — клацнули наручники. Доберман и не пытался вырваться. Он спокойно стоял, все еще глядя на отца девочки.

— В каталажку. Пусть посидит ночку — подумает.

Она будто видела двойника своей души. Она словно встретила иную часть себя. Она знала этот взгляд, которым Сальваторе процеживал ее отца — взгляд презрения, взгляд терпения и неподчинения. Такой взгляд бывает лишь у тех, кто привык драться с противниками с самого начала. Такой взгляд бывает лишь у тех, кто точно знает, что память, что воспоминания — это бомбы замедленного действия, это те тоненькие фитильки, которые поджигают близкие и родные взгляды.

Она знала, что фитильки этого хищника уже испепелены. Маленькой девочке, которой скоро должно исполниться пятнадцать, которая мечтала о любви еще вчера, а сегодня — о тишине и уничтожении своей памяти, ей на миг стало легче дышать. Она не одна такая. Эта мысль — как пластырь на рваные раны.

Сальваторе резко развернули и повели к выходу. И когда дверь захлопнулась, когда в комнате остался лишь следователь, прогнившая семья и запах никотина, присутствие Добермана все еще ощущалось. Взгляд впитался не только в отца. Он впитался в Бонни. Въелся под самую кожу, вонзился стрелами в душу, разорвал капилляры, а потом пустил по венам раскаленный воск.

Тяжелый взгляд, он всегда производит сильное впечатление.

Бонни из-под лба посмотрела на отца, а потом медленно опустила взгляд. Все ждали, когда Эбби Беннет перестанет вопить, а Бонни Беннет будет способна продолжать разговор дальше.

Но, к сожалению, закон на стороне не тех, кто может подорвать чью-то безупречную репутацию. К сожалению, отец Бонни знал, чем подкупить следователя.

К сожалению, Бонни сжимала кулаки и глубоко дышала. Она ощущала, как кожа на ее лопатках рвалась, как через эти кровавые полоски прорезались черные, мощные и сильные крылья. Перья были смоляного цвета, испачканные в крови, смоле и желчи, они расправлялись.

Сила воли дается не богом.

Может, оно и к лучшему.

2.

Добермана отпустили только утром. Его буквально выперли на улицу через черный ход, чуть ли не толкнув в грязь осенних луж. Сальваторе всегда ненавидел осень.

Дверь захлопнулась. Деймон даже не обернулся. Он обратил взор голубых (еще тогда чисто голубых) глаз на небо. Оно было ясным для весенней погоды. В воздухе вообще не пахло весной, и птицы, видимо, не собирались возвращаться в родные города. Здесь, в этой обители, в колыбели цивилизации, в лабиринтах серых улиц, обычные сред нестатические бродяги никому не нужны. И те, кто однажды выбираются из этой ловушки, сюда уже не возвращаются никогда.

Преступник не всегда приходит на место преступления. Книги врут. Аксиомы неверны.

Сальваторе услышал щелчки зажигалки. Повернув голову вправо, он увидел за колючей проволокой кого-то. Деймону хватило приключений на сегодняшнюю ночь, и он бы не пошел туда, но он потерял сигарету, а курить хотелось сильнее, чем избить эту паршивую иностранку.

Мужчина подошел к забору. В грязи, у самой сетки, стояла та самая девочка. Куртка ее была распахнута, а резиновые фиолетовые сапожки в цветочки были испачканы в грязи. От детства не осталось и следа…

— Не так надо, — он произнес это тихо, но Бонни вздрогнула и выронила сигарету. Она вжалась в сетку, испуганно смотря на Добермана и смутно узнавая в нем вчерашнего героя. Эту ночь ей тоже пришлось несладко. Больше всего Бонни хотела хоть чем-то заполнить пустоту, которая осталась после того, как ее семья вырвала кусок ее души.

Сальваторе усмехнулся, сделал шаг и тоже наступил в грязь. Белые, хоть уже и ношенные, кроссовки пропитались серой влагой. Деймон сделал еще шаг и встал напротив девочки. Теперь его обувь тоже потонула в грязи.