Чтение онлайн

Так вот, есть кое-что важнее обычных суетных проблем. Все решаемо, если дело касается организации чего-либо. Организации какого-то вопроса, каких-то отношений, какой-то бумажной волокиты. Все решаемо, если ты упал на самое дно, если уже больше нечего терять.

Но свобода тяжела, ровно как и воспарение.

Девушка смотрела на того человека, который стал причиной всех ее несчастий. Если бы он изначальной разобрался со своей сестрицей, а не с ее пешками, если бы его люди не избили Бонни, тогда бы та не попала к Тайлеру, а Тайлер остался бы с Еленой. Тогда бы они были вместе, Беннет не познала бы разочарования и безответности, не встретилась бы с Деймоном спустя долгих пять лет, а Локвуд не умчал бы навстречу своей гибели.

Клаус — тот самый эффект бабочки. Сейчас Бонни — единственная, кто может этот эффект уничтожить.

Она смотрела на машину, съехавшую в кювет, смотрела на Майклсона и думала только об одном: она не станет еще большей сукой, если позволит этому подонку погибнуть. В конце концов, у безнравственности нет меры и степени. В конце концов, каждый должен платить по счетам, и если их не предъявляют бог или дьявол, их должны предъявлять люди.

А затем, всего на секунду, девушка посмотрела на небо. У Бонни не было какого-то особого рокового взгляда, который был у Елены. В Бонни были отчаяние и безумия, но не было рока. Однако именно в ту секунду, именно в тот момент в глазах Бонни отразилась голубизна бездонного неба. Глаза девушка стали глубже, зрачки расширились, и взгляд стал пронзительнее.

Это длилось всего мгновение, но мгновение это было длиннее вечности.

Девушка вновь посмотрела на машину. Она подошла к сидению и отстегнула ремень безопасности. Обняв Клауса и взвалив его вес на себя, девушка принялась вытаскивать его из автомобиля. Сильное похудание, недоедание, физическое переутомление сказались на силе. Беннет было тяжело вытащить раненного человека из машины, и она напрочь забыла о всех правилах поведения при авариях, которым ее учили в автошколе. Это был скорее инстинкт, нежели сознательное действие. Беннет не контролировала свои действия — ею словно что-то управляло.

Она смогла устоять на ногах и не упала, когда все-таки вытащила Клауса. Нужно было отойти подальше от автомобиля. Если автомобиль взорвется, то вряд ли это будет такой взрыв, как в боевиках, но, тем не менее, лучше отойти подальше.

Клаус не приходил в себя. Бонни волокла его на себе, чувствуя жуткую слабость в теле, ощущая как ей тяжело переставлять ноги. Грязь замедляла шаги.

Девушка даже не осмотрела, есть ли в автомобиле еще пассажиры, которые могли заслуживать жизни больше, чем Клаус Майклсон. Беннет сжала зубы, издала какой-то полурык-полустон и поволокла мужчину дальше. Она глядела то на машину, то на расстояние, которое отделяло ее от опасного объекта и продолжала отступать. А в кино обычно это бывает быстрее и легче. Беннет почувствовала, как подкосились ее ноги. Она рухнула на колени, тяжесть тела Клауса, собственное бессилие — все играло плохую шутку. Девушка понимала, что больше не сможет подняться. Она аккуратно уложила мужчину на спину и, обойдя его, взяла за плечи и постаралась оттащить еще хотя бы на два метра.

Два метра, около двух минут — эти величины, как оказывается, не такие и уж малые, а их преодоление не такое легкое.

Бонни услышала звук, а потом увидела небольшой взрыв. Черная струйка дыма поднялась над крышей и стала растворяться в ядовитом кислороде. И никакого огнива, битого стекла или взлетающих обломков. Даже самые примитивные знания о мире снова становились иллюзиями.

Беннет быстро поднялась и помчалась к своему автомобилю. Холод не ощущался, ровно как и камень на душе, который должен был бы тянуть вниз при встрече с заклятым врагом. Ничего подобного, хоть как-то близкого к этому не было. Словно весь негатив растворился под натиском некоторых судьбоносных встреч.

Девушка нашла сотовый и вызвала полицию и скорую. Конечно, ей не хотелось вмешиваться во все эти дела с копами, Клаусом и больницами, но Бонни уже давно смирилась с тем, что она обязана делать то, что ей не хочется.

Беннет закрыла дверь автомобиля и подошла к телу Клауса. Он особо не пострадал. Переломов и сильных увечий не было. Просто шок, пара ссадин и царапин, обморок — и больше ничего. Ладно, может его сгрызет до смерти тот факт, что его спасла девушка, которую он жестоко изуродовал?

— Ага, как же, — Бонни достала сигареты из кармана Клауса и закурила. Она устремила взгляд на потерявший былой лоск эскалейд, усмехнулась, а потом перевела взор на небо. Оно таяло в глазах Бонни Беннет, девочки, которая умела прощать и любить, но не умела жить.

2.

Он взломал замок за несколько секунд. Он умел это делать безупречно. В совершенстве овладел этим мастерством. И шаги его были бесшумны, как у хищного зверя. Как у тренированного наемного убийцы. Может, в душе все мы — убийцы, кто знает?

Он давно не ощущал этот драйв. Кровь в его венах вскипала медленно, разгоняя бешенное тепло по всему телу. Электрические разряды эмоций проникали, казалось, в самое сердце. Словно некто пускал ток по оголенным проводам. Словно кто-то пускал разряды по всему телу.

В доме было тихо. Хозяева, стало быть, спали наверху. Доберман точно знал, что если и совершать налеты на жилые дома — то делать это надо по утрам. Так потом проще затеряться в людном транспорте, или в людной толпе. Или еще где-нибудь. Ночью спрятаться тяжелее.

Деймон оглядел нижний этаж дома. Он не обнаружил никого и пошел рыскать в зал. В полках он находил драгоценности, медленно складывал их в рюкзак и рыскал дальше. Никакого беспорядка после себя оставлять нельзя было — еще одна аксиома. Так пропажу обнаружат лишь спустя некоторое время, и ты не будешь бежать от полицейских машин.

Возвращаться к себе прежнему — как возвращаться к себе домой спустя долгое отсутствие. Чувствуешь себе будто перерожденным. Одухотворенным. Тяжесть и тоска испаряются. На место им приходят осторожность, внимательность, лаконичность действий. Деймон становился совершенно иным человеком — он забывал обо всем на свете, подчинялся строгим правилам и не думал ни о чем, кроме того, где может быть спрятано то, что можно украсть.

Это был третий налет за сегодняшнее утро. Сальваторе действовал в одиночку. Он чувствовал вкус своей прежней жизни. Он наслаждался этим вкусом. И пока что, в эту самую минуту, его ничто не беспокоило.

Деймон обшарил чью-то дамскую сумочку, найдя там нехилые средства. Обшарил карманы и, выйдя из зала, замер в коридоре. На второй этаж вела красивая, прозрачная лестница. Сальваторе оглядывается и начинает осторожно подниматься вверх по порожкам.

Он бесшумен и тих. С его навыками он был бы востребован в криминальном мире, если бы имел туда доступ. Он всегда был бы при деньгах.

Но Елена Гилберт, эта несносная девчонка, она на некоторое время заблокировала даже такие вот вылазки. Лишила свободы. Отобрала любимые игрушки. Паршивая дрянь.

Деймон поднялся на второй этаж, останавливаясь прям напротив двери чьей-то спальни. Лезть в жилые комнаты ранним утром — плохая затея, но только не для Добермана. Он знал свою работу на отлично.

Тихо-тихо Сальваторе подошел к двери и толкнул ее. Та бесшумно и медленно отворилась. Взору предстала детская спальня. Маленькая девочка, примерно лет пяти, спала в своей кровати, даже не подозревая о том, что в ее доме сейчас находится чужой человек. Сальваторе сделал шаг вперед, разглядывая комнату на предмет наличия чего-то ценного. Нет, наличие ребенка Деймона нисколько его не смутило. Он ведь зло не намеревался причинить. Он просто хотел кое-что забрать у родителей этой девчонки.