Чтение онлайн

Из колледжа выходила молодежь. И все в компании, все с друзьями, подругами, все с улыбками. Елена уже и не помнила, когда она общалась просто так, без надрыва и переживаний.

— Хочешь, мы тебя проводим? — предложила Эйприл, беря Стефана под руку. — Заодно расскажешь нам про свой город.

— О, не думаю, что это будет инте…

— Елена?

Девушка обернулась на голос лишь потому, что этот голос показался ей отдаленно знакомым. А теперь, когда она увидела обладателя этого голоса, то сердце стало не то что чаще биться, но будто громче.

— Офигеть, это ведь ты!

Гилберт забыла и об однокурсниках, которые встретили ее достаточно тепло, и о Деймоне, и о Тайлере, и о Бонни на некоторое время. Елена поняла одно — призраки прошлого всегда возвращаются, как бы ты не хотел обратно. Это что-то вроде закона, независимого от человеческих желаний и стремлений. Это что-то вроде закона о земном притяжении или формулы равноускоренного движения.

Елена повернулась в сторону окликнувшего ее человека. Она ожидала кого угодно, но только не его. И не то чтобы это было больно или неприятно. Но тоска вновь кольнула в самую душу.

Девушка улыбнулась, потом улыбка исчезла, и Елена просто уставилась на девушку, стоящую в метре от нее. Эйприл и Стефан недоуменно переводили взгляды с одного на другого, пытаясь сообразить в чем дело.

Стоящая напротив особа тоже выдавила из себя что-то наподобие улыбки, а потом сделала шаг вперед, еще шаг, еще шаг, и вот уже она крепко обнимает Елену, которая крепко обнимает ее.

Гилберт отстранилась от Кэролайн, взглянула на нее и все же смогла улыбнуться по-настоящему. И пока Эйприл медленно уводила Стефана, дабы оставить старых знакомых наедине, Елена разглядывала еще один осколок из своей старой жизни.

— Как ты тут оказалась-то? — Кэролайн не выпускала Елену из своих объятий, ровно как и та ее.

— Долгая история, — ответила Гилберт, — и не очень интересная… Пройдемся? Заодно покажешь мне окрестности.

Кэролайн кивнула, и девушки, вновь обнявшись, поплелись по извилистым улицам.

5.

Они шли и шли, разговаривали и разговаривали, вспоминая прошлое, рассказывая друг другу о том, что с ними случилось, как сложилась их жизни, акцентируя внимание на самом общем и упуская самое главное и важное. Недомолвки, может, и убийцы любых отношений, но, к сожалению, неотъемлемая часть нашего существования. Что-то вроде еще одного закона жизни. Еще одной аксиомы.

Они смеялись, теряясь где-то в лабиринтах улиц, наворачивая круги один за другим. И Елене вдруг показалось, что все, что случилось, было и не с ней вовсе. Что все произошедшее — лишь дурной сон, лишь игра воображения, сценарий для какого-то второсортного фильма в стиле мелодрамы. Елене вдруг показалась, что оставленные в родной городе проблемы разрешатся сами. Ведь в мире все стремится к балансу, верно?

И Кэролайн, несмотря на прошлые камни преткновения, была такой же как и всегда. Не сказать, чтобы Елена испытывала прежнюю сакральность этой дружбы или наслаждалась каждым мгновением, но некое спокойствие стало пробираться в душу, и его наличие там было существенным доказательством того, что даже сжигая мосты, мы все равно возвращаемся обратно. Мы все равно получаем возможность договорить то, что не смогли сказать раньше.

Они обе давно закончили школу, давно не общались и давно перестали сердиться друг на друга. Те обиды, затаенные в пятнадцать лет, практически четыре года спустя, казались смешными и детскими. Ведь жизнь — игра, и уровень сложности все время повышается. Следовательно и то, о чем Мальвина хотела забыть, вскоре тоже покажется неважным.

Девушки сели на скамейку в одном из жилых дворов. Они гуляли уже вот второй час, но обе снова словно потеряли ход времени.

Кэролайн рассказала, что после окончания школы подала документы в несколько колледжей, но поступила только в этот, следовательно, ей и пришлось переехать. К тому же, жизнь здесь определенно лучше. Преподаватели отличные, однокурсники — верные друзья, да еще и Фобс переживает все оттенки первой влюбленности, поэтому крылья ее были белыми и большими.

Елена на это лишь промолчала.

— А как ты решилась на учебу по обмену?

Гилберт усмехнулась. Столько воды утекло с момента ее расставания с Кэролайн! И как объяснить в двух словах-то, чего не выразить и за не сколько часов повествования?

— Не знаю, — Гилберт пожала плечами, устремляя взор вдаль. — Наверное, просто захотелось…

Форбс разглядывала подругу, то ли чувствуя вину за минувшее, то ли пытаясь разглядеть что за перемены произошли в ее знакомой.

— Ну, а как у тебя дела дома-то?

Елена опустила взгляд и именно в этот момент поняла, что она не может сказать всей правды. Она не может сказать даже частичной. И дело не в недоверии или пафосе. Дело не в высокомерии. Просто Гилберт не хотела бередить старые раны, не хотела возвращаться туда, откуда мечтала сбежать. Что было, то прошло, того не воротишь, и рассказывать о своих тайнах — все равно что выставлять себя напоказ. Потом ведь будешь чувствовать себя использованной и дешевой.

— По-разному, — ответила Гилберт, обращая взгляд на Форбс. — Да и не важно все это… Ты лучше скажи, в какой ты группе?

И Кэролайн с легкостью переключилась на другую тему.

Осадок в душе поднялся, стал терзать и вытаскивать воспоминания, которые, как казалось, уже раздроблены и похоронены под настом безразличия и внешних обстоятельств.

Елена не верила в семью. Со временем она перестала верить чудеса и молитвы. А теперь девушка разверила и в дружбу. Особенно — в женскую дружбу. Может, можно было бы рассматривать любые взаимодействия людей скептически, отрицать другие виды отношений, но тогда пробуждались другие моменты. Тогда вспоминался Деймон, который ради дружбы и благодарности пренебрег собственными желаниями и мечтами. Тогда вспоминался Тайлер, готовый простить все, лишь бы реанимировать свои отношения с Мальвиной. Тогда вспоминалась и осточертевшая Бонни, больная, израненная и измученная, но просящая прощения, просящая остановить Локвуда. Может, любовь и дружба существуют. Может, даже существует женская дружба.

Но не в контексте жизни Елены по крайней мере.

Что-то стало грызть, вновь порождая тоску и тянущее чувство осознания собственной ничтожности.

Ты можешь бежать куда угодно и от кого угодно. Но в любой точке мира в любой отрезок времени прошлое тебя все равно настигает. И побег из одной реальности в другую не позволит сбежать от самого себя. Третья аксиома.

Гилберт слушала Форбс еще в течение получаса, немного расстраиваясь, что встретила ее здесь. Полная изоляция — вот что бы порадовало. Потом девушка поднялась, сказав, что ей надо позвонить домой и рассказать о первом учебном днем. Кэролайн вызвалась проводить, Елена не стала отказываться. В конце концов, разговоры — это самое меньшее из всех зол, которые навалились на плечи Мальвины.

Подруги пошли вдоль по улицам. Елена слышала, но не слушала. Она медленно шла по тротуару, вновь копируя чьи-то повадки и замашки, совершенно не замечая, что привлекает внимание случайных прохожих, что становится вновь роковой и остервенелой.

Прошлое нагнало.

6.

Бонни сплюнула кровь в раковину, а потом быстро включила воду и смыла ее. При таком раскладе обстоятельств сигареты — не очень-то хорошая идея, но Беннет уже даже не задумывалась, когда нарушала правила. Если сгорать, так сгорать дотла.