Чтение онлайн

– Ты чего?
– удивилась Таня.

Тогда засмеялся и Олег, а вслед за ним волна смеха пошла по всему столу.

– Я что, запачкалась?
– схватила салфетку Таня.

– Света только отрицательно покачала головой, не в силах произнести ни слова.

Таня огляделась, с трудом увидев двух - или одного?
– смеющегося официанта, "поквакивающего" Олега и веселящихся туристов и присоединилась ко всей хохочущей компании. Со смехом туман из головы выплеснулся, и у Тани сама собой навелась резкость.

– Мать, ты что, пила?
– сквозь приступ затихающего смеха спросила Света.

– Нет, мы не пили ни грамма.

– Тогда отчего ты такая пьяная?
– хихикнула подруга.

– Не знаю... От любви, наверное, радостно поделилась с подругой Таня.

– Вы хоть сегодня спали?
– посочувствовала подруга.

– Спали. После четырех ночи... или пяти?..
– с сомнением ответила Таня.

– А кавалер-то, хоть и помят, но еще хоть куда, - сиронизировала Света.

– Куда, куда. Сейчас только в койку, - ответила Таня, что вызвало новый приступ смеха у Светланы.

– Куда ему в койку?
– посочувствовала Светлана, - ему бы сутки передышки, а то живым домой не довезем.

– Да я не в том смысле, - пыталась пояснить Таня, что только усилило веселье.

– Да уж, смысла в этом маловато...
– продолжала веселиться Светлана.

– Зато сколько удовольствия!
– хихикнула Таня.

– Я уж вижу, вы тут из удовольствия не выходите...
– давилась смехом Светлана.

Поняв, что подругу не переговоришь, Таня вернулась к завтраку. В этот день официант поставил перед Таней две креманки с желе и кофе со сливками. Видимо, он Тане сочувствовал и пытался, как мог, помочь ей вернуть силы.

До обеда любовники отсыпались. Каждый в своем номере...

После обеда Олег уехал в Сочи, а подруги пошли погулять в прекрасный, хоть и замороженный, парк Дагомыса. Девушки направились в сторону моря, и Светлана, с наслаждением вдохнув влажный морской воздух, сказала:

– Люблю такую погоду и воздух... Он напоминает мне Питер. Все клянут сырой климат, а мне нравится...

– Я была пару раз в Ленинграде, но только летом, в период белых ночей.

Красиво, но непривычно. Мне фонтаны понравились и дворец в Петергофе. А море мелкое, как на Рижском взморье...

– Я там училась, - мечтательно стала вспоминать Светлана. Пять лет. Жила в общаге. Нас в комнате было четверо - южная красавица Фарида, седьмая дочка из бедной среднеазиатской семьи, мы звали ее Фая; сибирская красавица Александра, пра-пра-правнучка одного из декабристов из старинного дворянского рода; Елена, рыженькая голубоглазая "лисичка" из интеллигентной Львовской семьи преподавателей вуза и я.

– Географический коктейль, - неудачно пошутила Таня.

– Да...
– произнесла Светлана, находившаяся в эту минуту где-то далеко во времени и пространстве.
– Компания была колоритная.

Нахлынувшие воспоминания стерли со Светиного лица маску жесткости и непроницаемости. Наивная восторженность и влюбленность в мир распахнули зеленоватые глаза, голос стал мягче и задушевнее.

Таня, уловив в голосе подруги новые нотки, удивленно посмотрела на Свету и подумала:

"Ну и ну! Как она тепло о них говорит! А на меня все рявкает..."

Света, между тем, продолжала:

– Мы участвовали в студенческой самодеятельности; Саша, Лена и я пели, Фая прекрасно танцевала, но нас все равно окрестили "квартетом". Фая, к слову сказать, танцевала прекрасно. Гибкая, с широкими бедрами, но абсолютно плоским животом, пронзительными карими глазами под изломанными дугами тонких своевольных бровей, Фая производила ошеломительное впечатление на публику. Горячий южный темперамент сыграл с ней роковую шутку: за неделю до свадьбы она сбежала от старого обеспеченного мужа, у которого была куча детишек от предыдущих браков, потому ему нужна была молодая нянька и последняя услада его старости, сбежала с молодым ровесником Фарханом или Фархадом - точно не помню его имени - сначала в Ташкент, а потом, когда за ним устроили охоту милиционеры - он оказался вором, - перебрались чуть ли не автостопом в Москву, где ее парень занялся привычным для него делом, а Фая поступила на факультет иностранных языков в наш институт. Фархан (остановимся на этом имени) снимал в Питере комнату, в которой они с Фаей встречались почти каждую неделю. Фая обычно возвращалась от него в понедельник утром, прямо на занятия, как правило, в новом наряде или с новым украшением. Мы Файку предупреждали, что носить краденое опасно, но молодой красивой девчонке из бедной семьи невозможно было устоять перед соблазном. А украшения она носила недолго, обычно неделю, другую, потом сдавала в ломбард, - и больше мы этой "побрякушки" не видели.

Четыре года у молодых людей все шло гладко, а на пятом курсе, прямо осенью, Фархана арестовали. Фая чудом не пошла соучастницей по делу, но жить ей после этого стало невмоготу. И не в том дело, что денег стало меньше, - к тому времени мы все подрабатывали переводчицами в Интуристе, репетиторством, письменными переводами через ТПП (Торгово-Промышленную Палату) и студентам других факультетов, особенно заочникам, - катастрофа была в том, что на воле остались его бывшие подельники, которые требовали от Фаи какой-то, якобы утаенной от них, доли. Фая ни о какой доле не знала, но девушку, что называется, "взяли в оборот". Похоже, ее заставили "отрабатывать" долги Фархана, проще говоря, сделали из нее проститутку. Вытащить ее из этого омута мы не смогли. Первое время она просто исчезала по ночам, - это было, когда мы еще не знали, что ее парень арестован, и у нее проблемы. Потом стала появляться с синяками на теле, измученная и какая-то невменяемая. В такие дни она на занятия не ходила, а только отлеживалась, по три-четыре дня не выходя даже в студенческую столовую. Когда мы попытались разговорить ее, она все рассказала и добавила, что "ее песенка спета", ОНИ ее не выпустят... Мы предлагали тайно вывезти ее за город, в другую местность, к родителям любой из нас, но она отказалась, уверенная в том, что ее немедленно выследят, да еще создадут немалые проблемы приютившим ее родителям. Подводить так своих родителей, конечно, не хотел никто...
– Света запнулась, словно наткнувшись на давнюю вину. Несколько секунд она отчаянно боролась с этим губительным чувством, угнетавшим ее много лет, потом, сдавшись, выдохнула:

– Что мы, совсем еще сопливые девчонки, могли тогда сделать?
– И, помолчав, продолжила, - Однажды она появилась после трех недель отсутствия, быстро забрала свои вещи, которые ее вовсе не интересовали, - она пришла, чтобы с нами попрощаться и предупредить, чтобы ее не искали. На предложение вызвать милицию она грустно улыбнулась, сообщив, что перед общежитием ее ждет "машина сопровождения", на которой ее должны были доставить в какой-то загородный бордель, которым пользуются и милицейские чины с большими звездами... Больше мы нашу красавицу Фаю не видели...

Света замолчала, вновь переживая трагедию близкого ей человека. Девушки спустились к пляжу, побродили по мокрой гальке. Таня подняла обкатанный морем кусочек красного кирпича размером в треть ладони, провела по нему пальцами правой руки, ощущая приятную шершавость, и положила в карман пальто.

– Пятки тереть будешь перед приемом кавалера?
– пошутила Светлана.

– Можно и пятки, - не принимая шутку, без улыбки ответила Таня.
– Продырявлю гвоздем, - будет моим "куриным богом", - добавила она через мгновение в тон подруге.
– А что с остальными девчонками?
– осторожно вернула она подругу к воспоминаниям.

– Оставшееся "трио" в комнату к себе больше никого не пустило. Мы оттащили кровать Фаи в коридор, и комендантша передала ее в другую комнату, где жили студентки младших курсов. Дело в том, что на пятом курсе нас уже никто не беспокоил и не притеснял...

– А что с сибирячкой?
– настаивала Таня.

– С Александрой-то... С ней как раз все в порядке. Умная, красивая, сероглазая девушка с копной мелко вьющихся русых волос, вызывала интерес у противоположного пола. На свидания ее приглашали очень часто. Она не отказывалась, встречалась с разными ребятами, но дальше прогулок и загораний дело не доходило. Она была доброжелательна со всеми, но при этом какое-то внутреннее благородство, девичье и человеческое достоинство не позволяло ребятам переступать предела дозволенного. Сашка, несмотря на происхождение, была чрезвычайно бедна. Мама, с которой она жила вдвоем в маленькой однокомнатной квартирке, присылала ей раз в месяц продуктовые посылки, а денег на одежду Саше всегда не хватало. Собирая Сашку на очередное свидание, мы вытаскивали из своего тоже весьма скромного гардероба лучшие блузки, юбки, свитера. Фая, если в это время была в общежитии, а не со своим любимым, щедро делилась своими новыми шмотками, а порой и украшениями. Фигура у Сашки была такой, что любая вещь на ней смотрелась выгодно и благородно... А потом, на четвертом курсе она влюбилась в парня из политеха, и они вместе уехали в Швецию.

– Куда уехали?
– удивилась Таня.

– В Швецию. Ее парень был родом из Швеции, учился в Ленинграде, а после окончания учебы они поехали к нему на родину. Красивая страна, большой уютный дом, двое детей... Все у них в норме.

– Ты там была?

– Выезжала один раз в гости, - без энтузиазма в голосе ответила Света.

– Переписываетесь?
– поинтересовалась Таня.

– Да.

– А почему так грустно?

– Татка, у них другая жизнь, другие интересы... Стефан занят своим делом, у него своя строительная фирма... С Сашей мы переписываемся, но она помогает мужу, занимается детьми... Она уже там, в другой жизни...