Чтение онлайн

— Но Трисия говорила... — начала Энни.

— А что говорила Трисия?

— ...что ...что твоя мать очень тебя любит, — на ходу сымпровизировала она.

— Неудивительно, что она так говорит, — с циничной улыбкой заметил Ван. — Это же так мило — любить своих детей! А Трисия без ума от всего «милого»... Она и своих детей обожает только пока они ходят по струнке.

Послышался звонок в дверь. Слуга в белоснежной ливрее бросился было открывать, но отступил назад, заметив Вана и Энни.

Ван отворил дверь, и на широком каменном крыльце, украшенном корзинами цветов, Энни увидела мужчину и женщину средних лет.

— Джованни! — воскликнула женщина, обнимая сына.

— Рад тебя видеть, мама. — Ван подставил ей щеку для поцелуя, затем протянул руку мужчине. — Ciao, Guido. Соmе va? (Привет, Гвидо. Как поживаешь? (итал.))

Отчим — лысоватый толстячок, на голову ниже Вана — пожал пасынку руку и похлопал по плечу.

— Познакомьтесь, это Аннет Ховард.

— Рада познакомиться. Ведь это вас Кейт называет «русалкой Джованни»? Если не ошибаюсь, вы знакомы с детства?

— Когда мы познакомились, я была еще ребенком, а Джованни — уже нет. — Энни догадалась, что матери Вана больше нравится итальянское имя сына.

— О нет, прошу вас, не напоминайте мне о том, как летит время! Это мой муж, мы с ним тоже знали друг друга с детства, но соединили свои судьбы много лет спустя.

Гвидо галантно склонился над рукой Энни.

В библиотеку они вернулись парами: Ван под руку с матерью, Энни — с Гвидо. Итальянец вел с девушкой обычную светскую беседу. По-английски он говорил гораздо хуже Алиды, и круглое лицо его осветилось радостью, когда Энни призналась, что говорит по-итальянски. Должно быть, бедняге не улыбалось молчать весь день.

Последней появилась еще одна «белая ворона» в обществе американских богачей — Эмили Ланкастер.

К этому времени все Карлайлы собрались в холле, а дом был полон гостей. Разряженные в пух и прах, они пили шампанское, обменивались сплетнями и восхищенно ахали при виде горы свадебных подарков, выставленных в малой гостиной.

Энни вместе с Гвидо стояла недалеко от украшенной цветами лестницы, когда в дверном проеме возникла женщина с пышной гривой рыжих волос. Женщина уверенно двинулась к Карлайлам и стала пожимать им руки. Эдвард и Трисия приветствовали ее радостно, словно добрую знакомую, — слишком уж радостно, на взгляд Энни.

Одета незнакомка была просто и со вкусом — платье из джерси цвета зеленой листвы, несколько ниток жемчуга на шее... и струящийся по плечам водопад рыжих кудрей.

Пока она здоровалась с Карлайлами, из гостиной вышел Ван. Судя по улыбке, осветившей его лицо, он был очень рад встрече.

Они обнялись и расцеловались, как старые друзья. Надежды Энни таяли на глазах. Ван с Эмили выглядели идеальной парой: неудивительно, что слухи о них донеслись уже и до Италии!

Тяжело вздохнув, Энни повернулась к Гвидо и принялась, возможно с излишним оживлением, рассказывать ему о южных портах, где случалось останавливаться «Мечте морей».

Но Гвидо, истинный сын процветающего Милана, не питал особого интереса к бедному югу Италии. В ответ он начал рассказывать Энни о красотах Альпийских озер... и вдруг запнулся.

Энни обернулась — перед ней стоял Ван рука об руку с рыжеволосой Эмили.

— Эмили, разреши познакомить тебя с моей старинной подругой Энни Ховард и отчимом Гвидо Росси. Леди Эмили — англичанка, но большую часть жизни провела в Штатах, — добавил он специально для Гвидо.

Эмили дружелюбно улыбнулась Энни: ее милое личико, усеянное веснушками, излучало доброту и симпатию. Она могла бы понравиться Энни с первого взгляда, если бы... ах, если бы только...

Побеседовать им не удалось: громкий мелодичный звон возвестил, что церемония начинается. Гости поспешили занять места в большой гостиной, напоминающей средних размеров концертный зал.

В первом ряду сидели Эдвард и Трисия Карлайл, супруги Росси, родители жениха и еще несколько важных персон. Ван занял место во втором ряду, Энни и Эмили сели по обе стороны от него. Зазвучала приглушенная музыка. Нестройное жужжание голосов стало тише. Гости смолкли лишь тогда, когда в дверях показалась невеста в сопровождении двух подружек.

Эдвард, встав с места, предложил ей руку и ввел в зал. Жених уже ждал у алтаря. Вот священник произнес первые слова обряда — и церемония началась.

За столом все расселись в том же порядке, что и в зале. Ван сидел в торце стола, Эмили и Энни — по обе стороны от него, напротив друг друга. По другую сторону от Энни сидел какой-то пожилой джентльмен со своей женой, по левую руку от Эмили — похожая пара. Эти гости знали друг друга и немедленно затеяли оживленную беседу о гольфе и бридже. Троице не оставалось ничего другого, как беседовать друг с другом правда, на иные темы.

— Последний раз я была на свадьбе во Флориде, — говорила Эмили. Обратившись к Энни, она добавила: — В Америку я переехала в тринадцать лет. Мы с подругой жили на побережье, в прелестном пансионе под названием «Солнечный танец». Там был бассейн и множество всяких удобств, о которых мы в Англии и понятия не имели! Бассейн чистил молодой парень по имени Скип; я немедленно в него втрескалась и воображала, что буду любить его вечно. Но прошло несколько лет, и любовь как ветром сдуло. А потом в один прекрасный день Скип пригласил нас к себе на свадьбу.

— Ты считаешь, первая любовь всегда проходит? — спросил ее Ван.

— А как же иначе? Ведь идеалы взрослой женщины не похожи на мечты тринадцатилетней девчонки! Этот Скип был настоящий красавец — белокурый, белозубый, стройный, как Тарзан, плавал не хуже дельфина, и вообще просто душка. Но он был доволен своей жизнью и не стремился ни к чему большему. Вся жизнь его была расписана заранее: закончит школу, начнет помогать отцу, со временем унаследует семейное дело... И жена ему нужна была такая же — провинциальная девушка, интересы которой ограничиваются домашним хозяйством, воспитанием детей и пикниками по воскресеньям. Пойми меня правильно: я не презираю простых людей, но такая жизнь не для меня.

Потом Эмили перевела разговор на Энни: расспрашивала о ее работе и планах на будущее и с искренним интересом выслушивала ответы.

Энни уже знала, что Эмили останется на танцы. Как и некоторые другие гости, англичанка остановилась в кантри-клубе, который построил кто-то из предков Вана для многолюдных семейных сборов.

Мистер Карлайл за главным столом откашлялся и поднялся с места. Настало время поздравительной речи. Многие гости повернулись к нему.

Перечисляя собравшихся на свадьбу гостей, хозяин дома упомянул, что среди них «двое итальянцев, а также леди Эмили Ланкастер из Англии».